Черный номер один - Мария Иванченко

Я вспомнила, что в детстве любила изображать джедая, делая пасс рукой перед датчиком, распознающим движение. Стеклянные двери отворялись словно по велению волшебства. Меня это радовало.

Наступила грусть. Я хочу домой, где бы этот дом ни находился.

— Хватит грузиться. Спускайся вниз, теперь направо, дальше по коридору и налево.

Рьюга умело направлял меня, как будто всю жизнь провёл в Башне. И, действительно, проходя мимо каменных стен с портретами, будто следящими за мной, мы пришли в трапезную. Почти всё пространство занимали деревянные столы, покрытые прозрачными скатертями. За столами сидели ведьмы, неторопливо сплетничая и обсуждая последние новости, перед женщинами стояли самые разнообразные яства. Здесь не оказалось ничего похожего на привычную мне пищу.

При нашем появлении ведьмы тут же прекратили свои негромкие разговоры.

Однако я успела разобрать, о чём они говорили. О похоронах своих павших сестёр. Обо мне. О мужчинах на зелёных волках. О других ковенах. Я помрачнела, прошла в конец просторного зала и села за стол в полном одиночестве. Сейчас мне не хотелось ни с кем разговаривать. Ведьмы, словно чувствуя моё состояние, не навязывали своё общение. Все сохраняли почтительную дистанцию, кроме…

— Корми меня! — скомандовал Рьюга. Что за невыносимое создание!

— Ещё бы я знала, как это сделать.

— Стукни по столу и закажи то, что хочешь поесть. Лично я хочу бифштекс с кровью.

Сказано — сделано. Вскоре я впивалась зубами в горячую оленину, закусывая картофелем фри. Да, у меня странные предпочтения в еде. Рьюга быстро сметал всё, что заказал, и теперь подворовывал куски из моей тарелки.

— Может, хватит уже?

— У меня растущий организм, мне нужно много калорий!

Ишь, какой умный выискался.

— О, так ты уже нашла своего фамильяра.

Гилль появилась так незаметно, что я даже подавилась.

— Кха-кха, что за нафиг? Зачем так — кха-кха — подкрадываться?

— Прости. Мы, ведьмы, ещё и воины, поэтому привыкли ходить бесшумно. Пойдём, тебе нужно это услышать. Другие неофиты уже собрались в лектории.

Только не это. Ненавижу учёбу. Учёба для меня навсегда завязана с самым отвратительным цветом — жёлтым. Странно, но есть такая категория людей, которые ненавидят именно жёлтый цвет, и их довольно много. Почему — не ясно.

* * *

В школьные времена я всегда становилась объектом насмешек. Меня троллили, как могли. Сидящие сзади девочки спокойно лепили жвачки мне в волосы, могли и отрезать пару прядей на уроках труда. Мальчики посвистывали, когда я проходила мимо них. «Эй, ты, корова, развесила свои дойки!». У меня рано выросла грудь, поэтому эти особи мужеского пола отпускали в мой адрес непристойные шуточки, а девочки, завидуя, толкали, пинали и шпыняли меня.

Я росла без отца, и, хотя любящая мама была готова на всё ради меня, мне действительно не хватало мужского воспитания. В детстве я мечтала о том, что однажды папа вернётся к нам и вновь станет членом нашей маленькой семьи. Но отец давно уже переехал в Штаты со своей новой пассией, и возвращаться не собирался.

* * *

— Очнись, мы уже пришли в аудиторию.

Гилль помахала рукой перед моим носом.

— Элизиум вызывает аннэа, приём.

Откуда здесь знают эту фразу? Видя мою растерянность, Гилль рассмеялась.

— Нужно больше читать. А теперь проходи, Авва ждёт тебя.

Пройдя под высокие, крестово-купольные своды, я оказалась в самом странном месте, которое только могла себе вообразить. Под потолком висело чучело дракона, глядя на которое Рьюга недовольно зарычал.

— Что за варварство, — пробурчал себе под нос. — Мы же не подвешиваем трупы людей под потолком. Это чистой воды кощунство!

Я невольно согласилась с ним. Всегда симпатизировала драконам, и вот так издеваться над ними… Святотатство.

Я продолжила разглядывать комнату. Сделанный под римскую аудиторию, лекторий поражал обилием артефактов, в беспорядке загромождающих шкафы, полки, задние парты. Здесь стояли хрустальные шары, оплавленные свечи в форме указывающих в потолок перстов и обнажённых, детально вылепленных мужских торсов, разноцветные медальоны, бархотки, амулеты, ожерелья и колье, длинные посохи из разных сортов дерева, высушенные головы магических зверей в банках, отдельные органы (мне даже не хотелось узнать, чьи они) и многое, многое другое. По стенам, над партами, под сводчатым потолком развесили пучки трав, поэтому аудитория благоухала, как лесная поляна. Сумрак развеивали висящие в воздухе болотные огоньки. Пахло зелёным цветом и праздником Самайн.

— О, а вот и наша аннэа соизволила явиться. Долго ещё будешь стоять в ступоре, может, всё же присядешь и дашь нам продолжить занятие?

Я покраснела, рыжики вообще очень легко краснеют. У нас бледная кожа, поэтому всё прекрасно видно.

Женщина с тёмно-русыми волосами в ниспадающих нежно-голубых одеждах стояла посреди зала, опершись на кафедру.

— Пути тьмы неисповедимы, — продолжила она с середины лекции. — Поэтому ведьмы, практикующие этот путь, полны безумия и непредсказуемости. Вам нужно опасаться их. Будьте осторожны при поединке со следующей пути этого кайю. Действия этих ведьм невозможно предсказать, так как они хаотичны, однако для самих тёмных всё это складывается в логичную картину. Однако лишь они одни могут проникнуть в Архив Междумирья. И только они являются носительницами наших знаний, так как приносят нам магические фолианты.

Интересно, подумала я, а я отношусь к которому кайю? Похоже, что мне удаётся свободно посещать этот Архив.

— Я, как вы знаете, принадлежу к такому кайю, который позволяет нам с лёгкостью обращаться со стихией воды, — сказала Авва и пригубила вино из бокала. Не может быть, она напивается прямо на уроках!

— Это вишнёвый сок, — процедила сквозь зубы Авва, — а теперь сядь уже и не мельтеши.

Ага, как же, а я — Иоганн Себастьян Бах. Однако вслух не стала это произносить, и присела за первую парту. Если Авва начнёт творить чары, я хочу это видеть как можно ближе. И я не прогадала.

— Лагуз!

И под ногами у Аввы образовалось небольшое озерцо. Женщина стояла на воде и не проваливалась.

— Кенназ!

Авва заскользила по озёрной глади, мгновенно превратившейся в лёд по её желанию, причём делала это с невероятной ловкостью и изяществом.

Закончив демонстрацию силы, Авва продолжила говорить. Её голос звучал торжественно и мрачно.

— Логично представить, что одеяния тёмных кайю чёрного цвета. И лишь одна всебесцветная носит золотые одежды, притом владея магией тьмы. Но я отвлеклась. Тёмные ведьмы встречаются крайне редко. Сейчас в Башне нет ни одной. Поэтому нам