Вспомни лето - Элизабет Лоуэлл

– Лучше мы займемся этим сегодня вечером. Ты будешь здесь?

Рейн застало врасплох предложение Корда. Она подумала, что такие приемчики хороши при ведении разговора с позиции силы или для допроса. Сначала вы произносите какую-нибудь фразу, не задумываясь о том, как она будет истолкована вашим визави, а потом сразу ошарашиваете вопросом. Собеседник приходит в недоумение и становится игрушкой в ваших руках.

Рейн ответила на вопрос и лишь потом поняла, что тем самым согласилась встретиться с Кордом вечером.

– Ловко придумано, – одобрила Рейн.

– Благодарю. – Он улыбнулся. – Ты довольно быстро соображаешь.

Она скептически подняла бровь.

– По сравнению с тобой я просто тугодум. Но меня здесь не будет. Есть еще одна вершина, которую я должна осмотреть.

– Вон там? – спросил Корд, указывая на голые холмы и извивающееся ущелье.

– Нет. Я не должна подходить к нему на пушечный выстрел до предпоследнего дня перед соревнованиями. Поэтому, – сказала она, указывая на вершину, которая была в стороне от олимпийской дистанции, – мне придется согласиться на другую.

– Ты закончишь засветло?

– Да.

– Жаль, – сказал он, наблюдая за ней, а не за окрестностями. – Держу пари, это место в лунном свете – настоящий динамит.

Рейн переменилась в лице.

– Прости, я сморозил глупость, – произнес Корд. – Пойдем.

Он встал, потянул ее за левую руку и поставил на ноги. В тот же самый миг они оба увидели пропавший зажим для волос. Корд опередил Рейн и быстро поднял его.

– Я сам, – сказал он, встав у нее за спиной.

Правой рукой он поймал каштановую массу волос, а левой защелкнул зажим. Потом не спеша погладил отливающие золотом волосы.

Рейн застыла на месте от такой нежности. Она почувствовала теплое дыхание Корда у себя на шее и ласковое прикосновение его губ.

– Твои волосы пахнут солнцем, – сказал он хриплым голосом. А потом спросил как ни в чем не бывало:

– Куда мы сейчас?

Рейн снова ощутила глухое раздражение. Он вновь манипулирует ею. Мы. Куда мы пойдем? Скажите, какой командир!

Но больше всего Рейн потрясло другое. Она умирала от желания прикоснуться к Корду. Она сама не понимала, почему испытывает такое желание.

Собрав волю в кулак, она наклонилась за рюкзаком.

Корд опять опередил ее, легким движением подхватил его и повесил себе на плечо. Потом поднял камеру и бинокль и передал их Рейн. В руке у него снова появился блокнот и карандаш.

– Займись камерой, – посоветовал он, – а я позабочусь об эскизах.

– Они плохие, да? – удивленно спросила она. Вообще-то Рейн знала, что в ее эскизах никому не разобраться, кроме нее самой. Капитан Джон частенько говорил ей об этом.

– Слава да Винчи тебе не угрожает.

– А тебе?

– Узнаешь сегодня вечером, когда посмотришь на мои эскизы после нашего обеда.

– Мистер Эллиот… – начала Рейн спокойно.

– Разве ты не проголодалась после такой прогулки? – невинно осведомился он.

– Конечно, но…

– Хорошо, – тотчас согласился он. – Ты везешь меня в Санта-Аниту, а я плачу за твой обед. Справедливая сделка, как думаешь?

– И все же…

– Хорошо, за два обеда, – быстро сказал он, улыбаясь и глядя на нее сверху вниз. – Леди, это грабеж средь бела дня! Да, и зовут меня Корд, а не мистер Эллиот.

Рейн не чувствовала себя такой беспомощной с тех пор, когда ей приходилось иметь дело сразу с двумя старшими сестрами.

– Веди меня на свою вершину, – сказал Корд, еле сдерживая смех. Вскоре у него пропало желание смеяться и осталось лишь чувство голода, и этот голод становился тем сильнее, чем дольше он смотрел на девушку. – Если ты скажешь мне уйти, я уйду. Но я бы очень хотел остаться. Я буду хорошо себя вести. Обещаю.

В этот миг его голубые глаза заблестели, словно алмазы. На фоне резких волевых черт лица Корда его глаза были неприлично яркими в обрамлении густых темных ресниц, Рейн отвела от него взгляд. Она приехала сюда изучать калифорнийскую почву, а не мужчину. Пускай это даже Корд Эллиот.

Постепенно Рейн начала различать окрестности. Она увидела, что на большинстве холмов пусто, строений мало и они достаточно далеко. Сумерки медленно выползали из безвестных ущелий, окутывая тенями землю и возвещая о наступлении темноты.

Внезапно Рейн обрадовалась, что сейчас с ней Корд Эллиот. Намеренно или нет, но он одним рывком выдернул ее из удобного, привычного мира, в котором самое главное событие – это соревнования наездников. Со всей прямотой и безапелляционностью Корд напомнил ей о существовании другого мира, в котором правит насилие.

– А как твоя работа? Ты ведь должен здесь чем-то заниматься? – спросила она наконец.

– У меня такая же работа, как и у тебя.

Она резко повернулась к нему, не в силах скрыть удивление.

– Ты наездник?

– Нет. – Корд едва заметно улыбнулся. Он не был наездником, хотя у него имелся опыт обращения с мустангами и еще кое с какими породами лошадей. – Я просто хотел сказать, что нам обоим надо быстренько осмотреть дистанцию для соревнований.

– Что ты ищешь?

– Много чего, например, места, в которых можно кое-что спрятать и где могут засесть снайперы, а также мертвые зоны для радиоволн. Засады.

Рейн с тревогой посмотрела на Корда, а он вынул очень маленький приемник из брючного кармана, выдвинул телескопическую антенну и спокойно произнес:

– Тори? Еще час. Там же. – Пауза. – Хорошо.

Рейн не расслышала слов собеседника из-за шума помех, но Корд все понял. Он убрал антенну и засунул приемник в карман. Потом взял ее за руку и повел к ближайшему холму. Вокруг него извивалось сухое русло реки, через которое пройдет олимпийская дистанция.

– Скажи мне, что ищет наездник, осматривая трассу? – спросил Корд.

Рейн шла рядом с ним, но вопроса не слышала. Она все еще не вышла из оцепенения. Оказывается, Корд явился из того мира, где насилие и предательство – скорее нонсенс, чем чудовищная неожиданность.

Это мир ее отца.

Это мир, который она ненавидела.

Это мир, в который она поклялась никогда не возвращаться.

– Рейн! – встревоженно окликнул ее Корд.

Она глубоко вздохнула и стала рассказывать о предстоящем троеборье. И о том, что ее больше всего беспокоит. Ее привычная жизнь, наверное, так же понятна ему, как инопланетянину.

– Сегодня я только пытаюсь получить представление о местности. Она нисколько не похожа на Виргинию, – добавила она сухо, глядя на сожженные солнцем холмы.