Вспомни лето - Элизабет Лоуэлл

– Я… – Голос Рейн растаял в тишине.

Вопрос Корда поставил ее в тупик.

Она видела мужчин, похожих на Корда Эллиота. Они осторожно пробирались по залам посольства, наблюдая за толпой, внимающей какому-нибудь государственному деятелю. Их работой было охранять дипломатов, иностранных сановников и граждан, чьи имена, титулы и истинные обязанности содержатся в досье, доступных только нескольким должностным лицам. Подлинная жизнь этих мужчин является государственной тайной.

Эти мужчины похожи на ее отца.

Отец… К сожалению, она никогда не была частью жизни своего отца. И он уже не был частью ее жизни.

Рейн любила его, но не знала по-настоящему. Она редко видела родителей дольше чем несколько часов подряд.

Несмотря на взаимную любовь, их жизнь протекала врозь.

– Извини, – наконец ответила Рейн. – Просто я очень давно была рядом с человеком, похожим на тебя.

– С человеком, похожим на меня? – Корд принужденно улыбнулся. – А что во мне особенного? Одна голова, две руки, две ноги…

– И один револьвер в заднем кармане, – холодно прервала Рейн. – Или он у тебя под мышкой?

Его лицо осветилось вспышкой изумления, а потом снова стало непроницаемым. Он наблюдал за ней сейчас так, как в тот момент, когда она шла по холмам, и глаза его были холодными.

Рейн попробовала улыбнуться, но ничего не получилось. Это уже удар ниже пояса.

– Так что я права, – сказала она усталым голосом. – Ты похож на моего отца.., похож на.., тех мужчин, которые его охраняют.

Ее отец был душой и телом предан своему делу. Он редко виделся с любимой женой и детьми.

– Вот как? – Голос Корда звучал совершенно невозмутимо. Будучи настоящим профессионалом, он не выказал и тени заинтересованности.

Рейн колебалась. Обычно она проявляла осторожность и не упоминала о своей семье. Но ситуация с этим мужчиной была совершенно необычной.

Будет лучше, если Корд узнает. Надо прямо сейчас положить всему конец, спрятаться за броней богатства и громких имен.

– Мой отец – Джастин Чандлер-Смит Четвертый, – сказала Рейн спокойным, но каким-то безжизненным голосом. – Наверное, ты не слышал его имя. Он так называемый серый кардинал, его жизнь – международная политика, международные дела. Ему внимают президенты, короли и премьер-министры.

Каждое произнесенное слово усиливало печаль из-за того, что она вынуждена говорить о своей семье. Но теперь слишком поздно. Потому что Рейн обнаружила главное: в жизни Корда тоже на первом месте работа, а все остальное второстепенно.

– По рекомендациям моего отца возникают или рушатся страны и целые культуры, – продолжала она тем же безжизненным голосом. – Он живет среди человеческой дикости, предательства и насилия. Это очень страшно – ведь всегда приходится иметь дело с самой дурной стороной человеческой натуры, где людская злоба и геноцид служат политическим целям.

– Кто-то должен делать грязную работу, – сказал Корд.

– Да, – согласилась она, – то же самое говорит и отец.

– Ты не веришь ему?

Рейн пожала плечами.

– Он всегда прав.

Корд ждал продолжения, но она больше ничего не сказала.

В нем неудержимо поднималась ярость. Рейн отдалялась от него, отстранялась и закрывалась.

Корд чувствовал это, но не мог остановить ее, удержать. Он мог лишь выяснить, сколь глубоко она ранена и что ему надо сделать, чтобы добиться ее расположения.