Враги за рубежом - Р. С. Грей

В моем возрасте мне хочется думать, что я воспитала в себе здоровый запас уверенности, но, когда смотрю на собравшихся у фонтана во внутреннем дворе учеников из Тринити Преп, у меня возникает подозрительный страх, что меня сейчас запихнут в шкафчик.

Черт, они крутые.

Им не больше четырнадцати лет, но все они вполне могут сойти за актеров «Сплетницы». На них школьная форма с вышитым на нагрудных карманах логотипом Тринити, но они ее, конечно, адаптировали. Несколько расстегнутых пуговиц, пара массивных ботинок, и это… сигарета?! Нет. Просто ручка.

Мои ученики в благоговении смотрят на них, когда мы проходим мимо.

Я слышу, как Исайя шепчет Заку:

— Эта девчонка такая горячая.

Девочки из Тринити видят Ноя и сразу же оживляются. Одна из них подталкивает свою подругу, привлекая ее внимание, чтобы она его не пропустила.

Ной не замечает. Его руки так перегружены багажом. От пота его рубашка прилипла к груди. Я хочу, чтобы меня оттолкнуло, но не могу подавить это чувство.

Я чувствую, когда ученики Тринити обращают на меня свое внимание. Я — их худший кошмар, воплощенный в жизнь: скучный взрослый. Наверное, им страшно видеть меня в моих не дизайнерских шортах и белой футболке. Мои кроссовки — хоть они и модные — были выбраны из-за поддержки свода стопы. Я все еще ношу свой шнурок с маршрутом. И да, у меня идет кровь.

Мы добираемся до входа в школу, и Ной заводит учеников внутрь.

Они не спорят за то, чтобы остаться во дворе с классными ребятами, потому что вестибюль по сравнению с улицами Рима — это удивительно холодный морозильник. Проходя мимо меня, все ученики вздыхают с облегчением и вытирают со лба пот.

В отличие от детей на улице, которые выглядят чрезвычайно богатыми и привилегированными и которым, вероятно, все надоело, мои в восторге от этого места.

Здесь все шикарно с большой буквы Ш. Не сравнится со школами в Америке.

Фойе полностью выполнено из черного и белого мрамора, а в центре помещения стоит группа из трех статуй, которые, как я подозреваю, являются копиями греческих оригиналов. Они удивительно детализированы.

— Тут как в музее, — говорит Лиззи, подходя ближе к статуям.

— Это потому, что раньше здесь был музей, — говорю я ей, объясняя, что школа изначально была домом для кардинала, а в начале девяностых годов ее превратили в музей.

— Кардиналы… как бейсбольная команда? — спросил Зак, нахмурившись в замешательстве.

— Нет, как птица, идиот, — говорит Брэндон и закатывает глаза. — Да, конечно, бейсбольная команда. Как, по-твоему, парень мог позволить себе это место?

Я ухмыляюсь.

— Вообще-то, ни то, ни другое. Кардинал — это самый старший член духовенства католической церкви, уступающий только Папе. После смерти кардинала это здание некоторое время использовалось как музей, затем его подарили школе, и теперь это часть римской истории.

Мне кажется, что я держу их на краю их пресловутых кресел — обычная мисс Фризл, — и тут Исайя подталкивает Брэндона, указывает на ближайшую к нему статую и громко шепчет:

— Я вижу его зад.

Ученики разражаются хохотом.

Ну да, Рим был построен не за один день.

— Ладно, — говорит Ной, поднимаясь и привлекая всеобщее внимание. — Без обид, но от этой группы исходит сильный запах тела. Давайте найдем наши комнаты, чтобы все могли распаковать вещи и ополоснуться.

В который раз я думаю, что Ной великолепен.

Мы поднимаемся по центральной лестнице с нашим багажом, а дети следуют за нами.

— Ребята, как вы думаете, здесь водятся привидения? — спрашивает Лиззи, оглядывая темные углы коридора, как бы желая убедиться, что ничто не собирается выпрыгнуть и напугать ее.

— О, конечно. Держу пари, что труп кардинала бродит по ночам по коридорам, — говорит Брэндон, его глаза горят надеждой.

Ли закатывает глаза.

— Давайте проявим немного уважения к мертвым.

— Почему? Кардинал нас не слышит, — говорит Брэндон, снова обращаясь к Лиззи. — Или слышит? — Его голос приобретает классическое упыриное «оооооо».

Затем Исайя, воспользовавшись страхом Лиззи, выскакивает из-за колонны и во всю мощь своих легких кричит «Бу!».

Бедняжка Лиззи чуть не выпрыгивает из своей кожи, подбегает ближе к Кайли, и хватает ее за руку.

— Лиззи, здесь нечего бояться, — говорит ей Ной. — Если ты хочешь навестить мертвых, тебе придется пойти в склеп капуцинов.

Как и ожидалось, ученики немедленно останавливаются и поворачиваются лицом к Ною, их глаза расширены от любопытства. Я нехотя тоже делаю паузу, чтобы послушать его.

— Что это? — спрашивает Исайя, подходя ближе.

— Группа крошечных часовен, расположенных под римской церковью. Она содержит скелетные останки три тысячи семьсот монахов.

— Вы серьезно? — спрашивает Зак.

— Смертельно серьезно.

Его маленькая шутка пролетает мимо их головы, но я ухмыляюсь, глядя на пол.

— У монахов-капуцинов была давняя традиция подвешивать своих мертвых братьев для просушки. Их склеп, теперь открытый для публики, заполнен неподвижными одетыми скелетами. Монахи описывают его как место, где посетитель может задуматься о собственной смертности и таким образом искупить свои грехи.

— Нечестиво, — говорит Зак.

— Мерзость! — протестует Кайли.

— Кем вы являетесь сейчас, когда-то были мы; кем мы являемся сейчас, будете вы.

Эту цитату произносит голос с итальянским акцентом позади меня. Я оглядываюсь через плечо и вижу мужчину, приближающегося по коридору.

Он хорошо одет: слаксы, коричневые кожаные оксфорды и рубашка на пуговицах с закатанными рукавами. Он чрезвычайно красив. Его широкая челюсть прекрасно сочетается с острыми скулами и густыми темными бровями. Его карие глаза дополняют его оливковую кожу.

Он подходит к нашей группе, и его взгляд останавливается на мне, слегка прищурившись, возможно, с интригой, прежде чем он улыбается всем.

— Эта цитата из «Склепа капуцинов», — объясняет он, хлопнув в ладоши. — Я так рад, что вы уже начали интересоваться моим городом. Я Лоренцо Риччи, учитель Международной школы Святой Сесилии, а также руководитель наших летних программ обучения за рубежом.

Да, черт возьми.

Давай сделаем это, Лоренцо. Посади меня на заднее сиденье своей Веспы и погнали.

Судя по всему, Ноя он нисколько не впечатлил.

Лоренцо протягивает Ною руку, Ной принимает ее и представляется, но без особого энтузиазма. Все в порядке. У меня достаточно энтузиазма для нас обоих.

— Твое колено нужно обработать, — говорит мне Лоренцо после того, как мы тоже жмем друг другу руки. — У меня есть аптечка, которую я могу тебе принести. Давайте я сначала провожу вас в ваши комнаты.

Я снова хватаюсь за свой багаж, но Лоренцо уже рядом и играет роль идеального джентльмена.

— Вот, давай я.