Сны - Ольга Богатикова

— Каждый из нас знает, что вы — государственная преступница, Малена, — жестко ответил первый советник. — Более того, совсем скоро об этом узнают и остальные жители города. Настоятельно рекомендую последовать королевскому приказу и уехать из столицы. Впрочем, если вы против, я готов лично проводить вас в тюремные казематы, дабы в комфортных подземных условиях вы могли дождаться суда и отстоять свою репутацию.

Ждать правосудия в подземных казематах я не хотела, а потому, бросив последний взгляд на прямую спину Фредерика, развернулась и молча вышла из кабинета.

Остаток дня посвятила сборам в дорогу. Оказалось, что на момент зачтения королевского приказа мои банковские счета уже были арестованы, а потому надежды на то, что, покидая столицу, я смогу взять с собой часть сбережений, быстро превратились в прах. Дабы не отправляться на новое место без денег, пришлось срочно вынимать из тайников городского дома имеющуюся наличность и продавать драгоценные украшения.

В путь я выдвинулась ранним утром следующего дня, выпив перед отправлением дилижанса лошадиную дозу успокоительных капель. Очень уж не хотелось напоследок уронить лицо и прослыть припадочной истеричкой.

Пока я собирала деньги и паковала чемоданы, у меня не было времени ни анализировать странное поведение Фредерика, ни выть от животной боли, которой взорвалось мое сердце, когда слуга закрыл за мной центральную дверь королевского дворца. Теперь же слезы и стоны рвались наружу, а я категорически не желала давать им воли.

То, что выдвинутые Урром обвинения беспочвенны, было ясно, как светлый июньский день, в который я покидала столицу. Более того, мой любимый король, без сомнения, тоже прекрасно это понимал. Не удивлюсь, если меня использовали в качестве разменной монеты: влиятельный советник мог оказать своему слабому внушаемому самодержцу какую-нибудь услугу, а в качестве платы потребовать убрать из дворца безродную Румм.

Однако самым ужасным было то, что Фредерик на это согласился. Несмотря на наши чувства и отношения, несмотря на все то, что я делала для него на протяжении всех этих лет.

Честно говоря, я надеялась, что перемены в моей жизни будут временными, что король подыграет честолюбивому чиновнику, а потом найдет способ вернуть мне доброе имя или хотя бы поддержит материально, ведь в вольное плавание я отправилась, имея при себе сравнительно небольшие средства.

Вот только ничего этого не произошло — с момента своего отъезда я не получила от бывшего возлюбленного ни одной весточки.

Впрочем, бедствовать я в любом случае не собиралась. Тот, кто хоть раз хлебнул нищеты, ни за что не захочет возвращаться к ней снова. Арестовав столичные счета, старый лис лишил меня лишь части накопленных сбережений. Почти половина того, что я заработала во время службы во дворце, хранилась в двух заграничных банках, доступа к которым у хитрого Урра не было.

В качестве места своего обитания Адер я выбрала не случайно. Во-первых, этот забытый Богом уголок находился так далеко от главного города страны, что я могла спокойно жить в нем по своим документам (поменять их мне все равно бы не позволили) и гулять по улицам, не боясь, что кто-либо узнает во мне бывшую королевскую фаворитку. Во-вторых, Адер находился в нескольких верстах от границы с Мединой, а потому был удобен для получения денежных переводов — многие горожане, имеющие заграничных родственников, активно пользовались подобными пересылками.

Оставаться здесь навсегда я не планировала, однако мне требовалось тихое спокойное место, чтобы залечить душевные раны и хорошенько подумать о том, как жить дальше. Для этого я сняла в одном из районов города небольшой кирпичный дом и устроилась в местную школу учительницей истории — стабильный доход был по-прежнему важен, да и отличаться от жителей Адера тоже было не с руки…

* * *

День королевской свадьбы выдался необыкновенно светлым и погожим. Ветер, докучавший горожанам целую неделю, стих, а солнце было таким ярким, будто на дворе не ноябрь, а середина апреля.

В честь торжества, Адер украсили флагами и пестрыми лентами. Его жители, разодетые в пух и прах, с самого утра спешили на главную торговую площадь, где трактирщики бесплатно наливали вино, а местный любительский театр должен был весь день играть в открытом павильоне короткие спектакли.

У меня не было ни малейшего желания веселиться, поэтому я решила остаться дома и посвятить день хозяйственным хлопотам. Однако ровно в десять часов утра надела теплые чулки и пальто, взяла большую белую булку, купленную у местного пекаря, и отправилась к городскому пруду кормить уток. Грудь и голова ныли от тупой тяжелой боли, а потому подышать свежим воздухом было попросту необходимо.

У пруда, кроме меня и уток, не было ни души. Я кидала в воду хлебный мякиш и изо всех сил старалась ни о чем не думать. Рыдать в голос уже не хотелось, но на душе было так погано, что в какой-то момент подумалось: не нырнуть ли мне в пруд вслед за ароматными белыми комочками?

Я вздохнула, бросила уткам остатки булки, уселась на скамейку и закрыла глаза.

Это все равно должно было однажды случиться — Фредерик должен был найти себе подходящую жену, а я — остаться не у дел. Более того, сейчас мне положено негодовать, топать ногами, грязно ругаться, но только не сидеть в одиночестве, малодушно распустив нюни.

Вот только как это сделать? Как взять саму себя за волосы и убедить, что свадьба Фредерика — это пустяк, не стоящий моего драгоценного внимания⁈

— Неужели ты до сих пор его любишь?

Вздрогнула и открыла глаза. Рядом с моей скамейкой стоял Эдвин Деливир.

О! Он ведь обещал зайти в гости, чтобы что-то обсудить. Я совсем об этом забыла…

— Ты меня напугал, — тихо сказала мединцу.

— Неужели тебе не противно? — спросил Деливир, усаживаясь рядом со мной. — Фредерик ведь вышвырнул тебя из дворца, как ненужную вещь, закрыв глаза на все твои заслуги! Благополучно забыл, что никогда бы не стал таким уважаемым и влиятельным монархом, если б за его спиной не стояла ты! Стоит ли страдать из-за такого подлеца, Малена⁈

Я медленно выдохнула.

— Ты хотел поговорить со мной о короле, Эдвин?

Он поморщился.

— Нет. Просто мне неприятно видеть, как ты убиваешься из-за человека, который столь мерзко с тобой поступил.

— Мерзко поступил не только он, — криво улыбнулась ему. — Я твердо уверена, что главным инициатором перемен в моей жизни был твой господин. Когда Урр готовил против меня свои козни, тебе тоже было неприятно?

— Я ничего об этом не знал, — мрачно сказал Деливир. — Я провел несколько