Мы не волшебники, а только учимся - Виктория Баринова

— Мне с вами надо?

— Нет, это только помешает. Мой бизнесмен не любит вступать в контакт с незнакомыми людьми.

Никита заволновался:

— Но вы же не сумеете… вы не сможете все ему правильно объяснить.

— Я попытаюсь, — усмехнулся Коврин. — Ты подготовишь для меня все необходимые материалы, расскажешь мне, что к чему.

«И ничто не помешает тебе выдать изобретение за свое собственное и пристроить его, забыв обо мне», — мысленно закончил за него Никита. Неприятное подозрение пришлось срочно заесть третьим крылышком и запить пивом.

Коврин словно прочитал его мысли:

— Можешь не волноваться. Я напишу тебе расписку, что ты лично передал мне материалы и являешься законным обладателем всех прав на изобретение.

Никита заулыбался. Он понятия не имел, будет ли иметь такая бумажка какое-нибудь значение, если придется отстаивать свои права в суде. Но ему так хотелось верить Коврину…

— А теперь давай обсудим условия.

— Какие условия? — не понял Никита.

— Что значит — какие? Сколько ты собираешься запросить за свою идею?

Решить такой сложный вопрос без четвертого крыла было никак не возможно. Четвертое крыло не помогло. Пришел черед пятого, за ним шестого. Никита жевал и думал, думал и жевал, а Коврин молча пил пиво и смотрел на него.

— Не знаю, — наконец признался Никита. — Я… как-то не думал об этом.

— Плохо, что не думал.

— Ну я… надеялся, они сами что-нибудь предложат.

— Сейчас так нельзя. Везде спрашивают, сколько ты желаешь получить.

— Откуда я знаю?

— Надо знать. Ладно. Постараюсь сделать так, чтобы все прошло без обмана.

Никита от души поблагодарил. А потом сообразил, что благодетелю должен причитаться процент.

— А как же вы?

— Что я? — удивился Коврин.

— Вы тоже должны получить что-то. Наверное, нам надо обсудить вашу… долю.

— Доля — это громко сказано, — засмеялся Коврин. — На самом деле мое вознаграждение — не твоя забота. Это задача моего московского приятеля. Спасибо за беспокойство.

Никита зарделся как маков цвет. Теперь он понимал, что чувствовала несчастная Золушка, когда рядом с кучей бобов и чечевицы появилась фея. У его феи не было длинного пышного платья, да и волшебной палочки в руках не наблюдалось, но тем не менее фея была стопроцентной.

Никита возвращался домой, набравшись пива по самые уши, и грезил о том, как он швырнет заявление об увольнении на стол Гудкову, как расскажет недоверчивым родителям, что его изобретением заинтересовались серьезные люди, как реабилитирует себя в глазах родственников.

Дома он тихонько проскользнул мимо родительской комнаты и заперся у себя. Еще некоторое время ему придется носить ярлык неудачника. Коврин своевременно предупредил его, что языком молоть не следует.

— Оперировать нужно реальными фактами, а не надеждами и предположениями, — сказал он Никите на прощание. — Поэтому пока живи как жил. Работай, как раньше, никому ничего не рассказывай. Потерпи немного, ладно?

Никита с восторгом согласился. Тайное знание о том, что скоро он в колеснице триумфатора проедется по раздутому самолюбию Гудкова, поможет ему пережить любые насмешки.

На следующий день они снова встретились, и Никита передал Коврину все необходимые документы. На обсуждение деталей и тонкостей ушло по меньшей мере часа два, но Никита не возражал. Обстоятельность Коврина только свидетельствовала о серьезности намерений. Прежде чем распинаться перед далеким московским спонсором, надо было лично убедиться в ценности изобретения. Ни разу в наивную голову Никиты не закралась мысль о том, что умнейший парень Денис Коврин может его надуть. Если нельзя верить таким, как Денис, кому тогда можно верить?

Загадочная улыбка не сходила с Никитиного лица все воскресенье, немало удивляя родителей. Они успели свыкнуться с тем, что в последнее время он всегда в плохом настроении. Но теперь, похоже, дела пошли на лад. Сынок пообвыкся в магазине, разобрался, что к чему, и перестал хандрить. Спасибо любимому зятю, который пристроил шалопая, взялся научить его уму-разуму.

Алейниковы-старшие огорчились бы, если бы узнали истинную причину веселья сына. Он об этом догадывался и поэтому мудро держал рот на замке. Привезет Коврин из Москвы подписанный контракт, тогда и карты на стол можно будет выложить. А до тех пор лучше прикидываться послушным дурачком, который смирился с тем, что всю жизнь придется ишачить на Гудкова. Ничего, он еще всем покажет!

Единственное, что смущало Никиту во всей этой истории, — роль прорицательницы Кристианы. Неужели знакомство с Ковриным — прямое следствие ее действий? Человеку с научным складом ума верилось в такое с трудом. Он бы с радостью предпочел версию случайного совпадения, но и тут его внутренний прагматик качал головой. Никто не интересовался бедным Никитой Алейниковым и его работами, а потом, как гром среди ясного неба, — счастливая случайность. Нет, все гораздо сложнее.

Может, на самом деле существуют силы, не поддающиеся восприятию разума, доступные избранным единицам? И ему невероятно повезло, что одна из таких единиц милостиво согласилась выслушать и захотела помочь? Да если Коврин действительно не кто иной, как воплощение колдовских талантов госпожи Кристианы, если он действительно протолкнет его мини-кондиционер московскому толстосуму, не жаль и десяти процентов, обещанных корпорации с возможной прибыли.

Да что там десять… он и пятидесяти не пожалел бы! Хорошо, что гадалка об этом не догадалась.