Лекарка в Мужской Академии - Лана Кроу

— Лечение больных превыше всего, — радостно сказала я и кинула взгляд на белый фартук, который, должно быть, принесли для меня.

— Да если б больные, — продолжил бурчать Мартыныч, — одни оболтусы ходят. Все хотят от службы откосить. Ну сама все увидишь! ВХОДИТЕ! — громко прокричал он.

Глава 12

Анна

Стоит сказать, Мартыныч не соврал. Как бы я ни пылала к парням материнскими чувствами, оболтусы было лучшим названием для потока моих «пациентов» со странными болезнями.

— Голова раскалывается… Может, помассируете? — попросил меня парень с плечами как у медведя.

Я застыла от такой жалобы и предложенного пациентом лечения.

Он томно подмигнул, отчего мои собственные глаза чуть не сбежали из орбит.

— Вы же лекарь, ну, помассируйте.

— Вот настойка полыни, — протянул склянку Митофаныч.

— А массаж?

— А массаж я тебе могу пинком по жопе организовать. — Я даже растерялась от такой простецкой речи Мартыныча. — А ну, пошел, иначе напишу, что ты дезертир, и будешь отрабатывать.

Парень явно был не рад такому лечению, но, взяв склянку, быстро ретировался, даже сказав скромное «спасибо».

Мартыныч, наблюдавший за этим, фыркнул:

— Мягко стелешь, барыня. Следующий так вообще ноги на стол положит. И будет абсолютно прав…

— А что вас беспокоит? — спросила я второго парня, выше меня на три головы.

— В груди колет, — с хрипом сказал он. Я приложила инструмент, а он поверх свою руку.

— Должно быть, вы пронзили мое сердце, — добавил он. — Ядом…

Я отшатнулась.

Парень улыбнулся. А я опешила от такого…

— Бедный, ты ядом отравился, — тут же оказался в комнате Мартыныч, и передо мной появилась банка с пиявками. Парень так и дрыгнулся. — Вот, хорошее лечение. Сейчас лично на жопу тебе крепить буду. Чтоб время наше не занимал. Ишь ты, бестолочь какая… А ну, пошел! — рявкнул он так, что парень явно забыл и про яд, и про сердце, бежал так, что пятки только сверкали.

— Вот, Анна, лучшие целители, — сказал Мартыныч, показывая на банку. — Сколько оболтусов вылечили — и не сосчитать. Прежде чем начать лечение, всегда предлагай. Вылечат лучше любых трав.

Вот так лекарская мудрость…

Еще один парень, бежавший в коридоре, прямо-таки заковылял.

— Дорогая барыня, я тут ногу сбедил, не посмотрите? — плюхнулся он на койку, с улыбкой сняв штаны…

Да… К такому меня отец не готовил.

Я осмотрела «больную» конечность, не желая касаться этого халтурщика.

— Удивительно. Отека нет, синяков тоже…

— Да вот, наверное, потянул, вы потрогайте… Я скажу, где болит…

Мартыныч уже кинул взгляд, полный негодования, но я ему улыбнулась.

В этот раз справлюсь сама.

— Да тут и трогать не надо! Сразу напишу, чтобы отрезали, — сказала я.

Парень нахмурился.

— Да тут просто растяжение.

— Синяка нет, не опухло! Это точно внутренне воспаление. Тут только удалять. Мартыныч, неси укол с обезболивающим и лекарскую пилу.

— Да вы с ума сошли! — прокричал парень, увидев старого лекаря с пилой.

— А ты че думал, пришел сюда голожопый — и все тебя целовать будут? А ну, пошел! А то сейчас не только ногу отрежу, но и то, что явно между ног мешается! — тут же прокричал Мартыныч, и парень выбежал из кабинета, даже не успев натянуть до конца штаны.

Мы с Мартынычем рассмеялись.

— Вот так-то лучше. А то сюсюкались с ними, как с барчуками.

К концу дня я, честно говоря, валилась с ног, но гордилась собой. Отваживать пациентов получалось все проще… Правда, настоящих больных из них можно было сосчитать по пальцам.

— Спасибо за науку, — сказала Мартынычу. Он защищал меня сегодня как волк. Хорошо, что рядом был, а то не представляю, как бы я краснела и пыталась отвадить первых «больных». — Не ожидала я такого наплыва пациентов…

— Да ладно, — буркнул он, но глаза блестели. — Завтра новых дураков гонять будем. Их как тараканов — не переведутся. А ты барыня с характером, вся в отца, — похвалил он, и в душе все потеплело.

Пироги и правда оказались еще вкуснее, чем вчера. Правда, куда уж вкуснее. За чаем мы быстро обсудили все подробности и сложности работы в академии.

Оказалось, что скоро еще будет призыв — и тогда «дураков», как выразился Мартыныч, еще больше станет. Ведь служба обязательная. А многие богатые сынки так и хотят откосить…

К слову, мой муж и вовсе не служил по здоровью. Правда, не знаю, на самом деле болел или нашли какой-то способ. Хотя с каждым годом с этим все строже.

Но сложнее всего, конечно, приходится, когда из Черни случаются прорывы.

— Вот тогда-то, барыня, ты и поймешь, почему я ухожу… Не могу больше, честно, — сказал он угрюмо. — Страшно это все каждый раз. Не за себя уже боюсь — за Федосью мою, не хочу ее оставлять.

Я знала, что такое прорывы. Но со стороны ребенка, который сидел в стенах безопасной академии. А мне предстояло увидеть все, что видел мой отец за ее дверьми…

И мне даже страшно было подумать, что меня там ждало.

Долго сидеть мы не стали, Мартыныч спешил к своей жене, а я к Миру.

Думала о нем весь сегодняшний день. И стоило выйти из кабинета, как помчалась на всех парах.

Интересно, как у него прошел первый день?

Глава 13

Анна

Я торопилась к комнате, предвкушая, как обниму Мира, расскажу ему о своем первом дне, посмеемся над глупыми курсантами… Но, отворив дверь, застыла на пороге.

На ковре у камина сидели двое: Мир и… Яр. Мой сын что-то увлеченно рассказывал, размахивая руками, но, когда он повернулся ко мне, сердце упало в пятки.

— Мама! — Он вскочил, но я уже была рядом, пальцы дрожали, когда коснулись сине-фиолетового пятна под его глазом.

— Что случилось⁈

Мир потупил взгляд:

— Прости…

— Он подрался, — спокойно сказал Яр, поднимаясь с ковра. — Но за дело.

— Как это за дело? — Я резко повернулась к нему. — Он еще ребенок!

— Тот мальчик, он… он обозвал плохим словом дорогого мне человека, и я заступился, — тут же сказал Мир, воинственно встав между мной и Яром, словно защищая его от меня.

Обозвал дорогого мне человека… Меня.

Значит, и здесь моему мальчику достается из-за меня. Внутри все сжалось от этого осознания.

Я опустилась перед сыном на колени.

— Драка не выход. Словами нужно отвечать.

— Но он не слушал! — Мир сжал кулачки. — А ты же говорила, что тех, кто обижает слабых, надо останавливать!

Я открыла рот, но Яр мягко встрял:

— Если дать слабину один раз, затопчут.