Вид тишины - Л. Х. Косуэй

По телу прошёл холодок, и я встряхнулась, отгоняя воспоминание. Это уже не про меня. Сейчас моя жизнь лучше. Всё ещё одинокая, но лучше.

К обеду я закончила уборку на втором этаже. На кухне, когда я спустилась, было тихо. На плите что-то томилось на слабом огне. Я проверила холодильник и нашла там ролл с сыром, стейком и жареным луком, накрытый плёнкой. Сверху лежала стикер-записка: «В микроволновку на две минуты», но мне слишком хотелось есть. Я сорвала плёнку и откусила большой кусок. Даже холодным он был восхитительный.

Задняя дверь была открыта, и я увидела Марко, сидящего на скамейке в конце сада и курящего вейп. Я взяла стакан воды и вышла к нему.

— Ты хоть пыталась это разогреть? — спросил он, кивнув на ролл. Половина была уже уничтожена. Как я и говорила — я почти всегда голодна.

— И так отлично, — отмахнулась я.

— Дикарка, — проворчал он и затянулся. От вейпа пахло гвоздикой так сильно, что я никак не могла понять, как человек, который души не чает во вкусах и ароматах, терпит такой мощный запах.

— Что там готовится? Пахнет божественно.

— Тушёная говядина. Любимое блюдо мистера Конноли, — ответил Марко и легонько подтолкнул меня локтем. — Из неё же был стейк в твоём ролле.

В раздвижной стеклянной двери показалась Хелен. Она одарила нас раздражённым взглядом и задвинула дверь.

— С ней что не так? — пробурчал Марко.

— Наверное, твой вейп, — сказала я, кивнув на тонкую штуковину. — Она не любит резкие запахи.

— Она вечно такая взъерошенная. Не понимаю.

— Может, потому что её работа — воспитывать чужих бешеных детей, — предположила я, и он хмыкнул.

— Они, конечно, те ещё сорванцы, — согласился Марко. — Но люди хорошие.

— Да, — кивнула я. — И Хелен хорошая. Просто немного зажатая. — Я замолчала, а потом взглянула на Марко. — Мне кажется, у неё есть к тебе симпатия, но ты с ней почти не разговариваешь.

Он поднял бровь, поднося вейп ко рту: — Симпатия? Ты что, обкурилась?

Я усмехнулась: — Не обкурилась. Я никогда в жизни не пробовала наркотики.

— Ладно, к этому мы ещё вернёмся. Но для начала — почему ты так решила?

— А что в тебе может не нравиться? Ты симпатичный, отличный повар и очень добрый человек, который делает обеды для жалкой уборщицы, хотя не обязан.

— Ты забыла добавить: лишние одиннадцать кило, зависимость от видеоигр и слишком много дурацких татуировок, включая одну на шее.

— Не обесценивай себя. Татуировки делают тебя стильным и крутым, особенно та, на шее, а насчёт лишнего веса — я бы сказала, ты скорее крепкий, чем толстый. И, вопреки мифам, многим женщинам как раз нравятся крепкие мужчины. Да и у всех есть свои слабости.

Он заинтересованно вскинул бровь: — Да? И какая твоя?

Я наморщила лоб, немного подумала: — Уединение.

— Ты зависима от уединения?

— Немного, да. Уединение предсказуемо и безопасно. Я зависима от скучной жизни.

— Это разве плохо?

— Частично кажется эгоизмом. Я лишаю людей шанса узнать меня, чтобы жить без трений.

— Хмм… Мне кажется, я тебя довольно хорошо знаю.

Нет, совсем не знаешь.

— Ты знаешь меня чуть-чуть. Мы разговариваем по десять минут раз в неделю. Этого мало, чтобы узнать человека.

— Тогда надо это исправить. Пойдём выпьем со мной сегодня вечером.

Я улыбнулась. — Я не пью.

— Не пьёшь?

Я покачала головой. — Никогда.

— Значит, ты не пьёшь и никогда не принимала наркотики. Женщина, тебе надо начинать жить.

— Мне и так нормально живётся, — ответила я и продолжила: — Тебе стоит позвать Хелен выпить. Бьюсь об заклад, она согласится.

Он усмехнулся.

— Нет, не согласится. Она сморщит нос так, как она это делает, и скажет, что предпочла бы съесть миску блевотины.

— Прекрасные вещи ты говоришь людям, когда они пытаются пообедать, — подшутила я, и он улыбнулся.

— Ладно, извиняюсь. Но серьёзно, с чего ты взяла, что я ей нравлюсь?

— Я тебе ещё недостаточно комплиментов сделала? — Он пожал плечами, и я тяжело выдохнула: — Ладно, в основном одно. Я не раз ловила, как она улыбается, когда ты возишься и шутишь с детьми. Она смотрит на тебя с таким выражением, будто думает, каким классным отцом ты однажды станешь.

У Марко глаза чуть из орбит не вылезли.

— Это… ну, это любопытно.

— Пища для размышлений, — сказала я и доела последний кусок своего ролла. — Кстати о пище: это было восхитительно. Спасибо, что приготовил.

— Я кормилец. Ничего не могу с собой поделать.

— Ну ты идеальную карьеру выбрал, — сказала я и поднялась, прихватив стакан воды, прежде чем вернуться в дом. Хелен стояла на кухне, изучая цветную таблицу с расписанием, в котором был распланирован каждый день детей. Она не обратила на меня внимания, и я вернулась к уборке.

4

Мэгги

К концу дня я была выжата как лимон. Убираться в доме Коннолли было самым трудоёмким делом на неделе, так что после него я всегда чувствовала себя разбитой. К тому же была пятница, а это означало, что автобус до дома будет забит под завязку. Ура.

Когда я подошла к остановке, рядом шумела компания мужчин. Они явно были навеселе — возможно, после делового ужина — и старательно заявляли о своём присутствии всем в радиусе слышимости. После истории с типом у моего подъезда на днях мне казалось, что от таких экземпляров мне не избавиться.

Они отпускали грязные комментарии в адрес нескольких женщин, ожидавших автобус, и я сделала всё, чтобы не попасть к ним на радар. Его ещё не было, а я знала: будь он рядом, я бы нервничала меньше. В его присутствии было что-то успокаивающее, словно пока он здесь, ничего плохого не случится.

Он подошёл как раз в тот момент, когда я заметила подъезжающий автобус. Я зашла, приложила карту и заняла своё привычное место. Бизнесмены продолжали шуметь, но хотя бы ушли на второй этаж со своим мерзким трёпом. Я увидела, как он провожает их взглядом, нахмурившись. Его глаза скользнули по мне, и сердце ухнуло, когда он едва заметно кивнул.

Стоп. Он сейчас… реально меня заметил?

Это было самое большое взаимодействие за всё время, и от него сердце у меня забилось чаще. Мне удалось взять себя в руки и кивнуть в ответ, а он прошёл дальше и, как обычно, сел через два ряда позади.

Сверху слышался хохот и улюлюканье. Свободных мест почти не было, и все, с кем я встречалась взглядом, выглядели такими же раздражёнными, как и