Дорогой Монстр-Клаус - Мэйв Блэк

Потому что я вот-вот упаду в обморок, и, если этот незнакомец увидит, как я так опозорюсь, я просто не переживу.

— Ты в порядке?

Его лёгкая ухмылка возвращается, и мой взгляд снова падает на пирсинг. Что ещё проколото?

Так, прекрати думать об этом, извращенка.

Я не могу ответить, воздух рвётся из груди… я… я падаю.

— Ксо? — его напряжённый голос убаюкивает мою тревогу. Он звучит, как горячий мятный шоколад и маршмеллоу у камина. В нём — древесная теплота и мужественность. Моё тело гудит, когда он встряхивает меня.

Нет, не буди меня. Это лучший сон.

— Эй, пожалуйста, скажи, что ты в порядке, — хрипит он, и голос звучит отдалённо, взволнованно.

Не переживай, Санта. Я была хорошей девочкой, и получаю награду.

Он тянется к моим волосам, но останавливается, и вместо этого проводит пальцем по линии челюсти.

Наша кожа соприкасается, и хоть я не совсем в сознании, я ощущаю разряд, будто искры бегут под кожей. Моё тело горит, словно огнём, а сердце бьётся так быстро, что я боюсь — умру.

Я издаю жалобный звук, когда его рука отстраняется.

— Не уходи, — шепчу. — Пожалуйста, не уходи.

— Даже не мечтай об этом, — отвечает он, и боже, как мне нравится его взволнованный голос. Он такой тёплый, домашний. Всё, о чём я просила Санту — и даже не понимала.

Когда я просыпаюсь, я укутана в своё одеяло с уродливым рождественским узором.

Я не на диване, как раньше.

Подождите… у меня был потрясающий сон?

Сажусь на кровати, гляжу в темноту комнаты. Сквозь приоткрытые жалюзи пробивается тонкий свет — но до рассвета ещё далеко. В одной ночнушке, я надеваю тапочки и плетусь на кухню.

Ничто так не лечит, как горячий кофе.

— О, хорошо. Ты проснулась.

Я воплю что есть мочи — голос из гостиной. Он выходит из-за дверного проёма, и та самая ухмылка из моего сна — существует в реальности.

— Ты настоящий? — спрашиваю, и вопрос, кажется, застает его врасплох — он смеётся, запрокидывая голову. Линия его шеи такая притягательная, что во мне рождается непреодолимое желание прижаться ближе и вдохнуть его пряный аромат.

— Вау. Я даже не дал тебе удариться головой, когда ты падала, — поддразнивает он, и мне хочется стереть улыбку с его красивого лица ладонью.

Теперь, когда я не в обмороке, я наконец разглядываю его.

Он действительно высокий, невероятно привлекательный, и… у него большие крылья.

Святые угодники.

— Ты… дракон? — вырывается у меня. Может, грубо так спрашивать, тем более что их вид исчез в моём мире столетия назад.

Он прищуривается, и его оливково-зелёные глаза темнеют — да, я помню этот взгляд со вчера. Он ведёт себя, будто человек, на котором лежит груз веков — и всё же находит повод веселиться со мной.

— Если скажу, ты скажешь, кто ты, — торгуется он, оглядывая меня с головы до ног.

Я показываю на себя.

— Разве не очевидно? — почти усмехаюсь.

Все Купидоны выглядят одинаково — мягкие черты, пастельные оттенки.

Он сразу качает головой, скрещивая руки на широкой груди. Он такой мускулистый, такой впечатляющий, и я не могу не перестать на этом зацикливаться. Мне приходится встряхнуть мысли.

— Я Купидон. Ну, одна из них.

Его выражение смягчается, глаза расширяются.

— Купидон? Ты… настоящая?

Теперь моя очередь смеяться.

— Конечно, настоящая. — Я закатываю глаза на его удивление. Он же Санта-Клаус. Вернее, Монстр-Клаус, но всё же. Если он существует, почему мне быть невозможным?

— Тогда почему ты сама не можешь найти любовь? — отвечает он. Слова словно прямой удар. Он попал просто в точку.

Разве он не читал мои письма?

Это не вписано в судьбу.

Моё лицо опускается, печаль накрывает целиком. Он делает шаг ближе, тянется, но руки падают прежде, чем коснуться.

— Я не хотел… — начинает он, но я перебиваю.

— Всё нормально. Вот почему я надеялась, что Санта существует. Купидоны не любят. Так прописано Судьбами. Никак иначе.

Он кивает, раз, и снова скрещивает руки.

— Заключим сделку.

— Сделку? — возражаю, слегка топнув. — Санта исполняет желания без оплаты, разве нет? Почему это должна быть сделкой?

Его фирменная ухмылка — снова появляется на губах, и мой взгляд снова падает на двойное кольцо в его губе.

— Детям я исполняю желания бесплатно, Радость. Ты — самое далёкое от ребёнка, — подчёркивает он, оглядывая моё тело. Он кивает в сторону дивана, чтобы я пошла следом, и мы садимся друг напротив друга.

— Ладно, выкладывай, — бурчу. — Назови цену.

— В обмен на то, что я помогу тебе найти любовь, ты поможешь мне вернуть рождественский дух.

Наверное, на моём лице написана полная растерянность, потому что он раздражённо закрывает глаза. И тогда я замечаю — у него ещё и бровь проколота. И мне не нравится, что я это фиксирую для себя на будущее.

— Рождественский дух? — фыркаю. — Считай, сделано.

Словно ожидая споров, он распахивает один глаз и приподнимает бровь.

— Правда?

— Да, — киваю. — Обожаю это время года, ещё больше сейчас. Сегодня вообще-то церемония зажжения ёлки в центре города. Рождество — моя стихия.

— Как? Ты — воплощение любви и счастья. Рождество же жадное, полное избалованных людей.

Теперь моя очередь разинуть рот.

Как он может так говорить?

Для меня это время — волшебное: делиться добром, теплеют люди, мир становится мягче.

— Я не понимаю, — наконец выдыхаю. — Ты же Санта.

Он качает головой, почти шепча, как жалобу:

— Да, и я никогда этого не хотел. Я даже не знаю, зачем пришёл сюда… кроме того, что мой брат страшно на меня зол, и мне нужно вернуть своё настроение к сочельнику.

— Тогда перестанем тянуть время, Монстр-Клаус. Давай найдём твою праздничную радость.

Он морщится, будто от кислого вкуса, и я вдруг осознаю, какой он анти-Рождественский, прямо как Вал.

Конечно. Когда я пытаюсь помочь кому-то по-настоящему, всё должно быть сложно.

— Ладно, тогда найдём тебе любовь, — сдаётся он.

Плечи его напрягаются, будто от внутреннего рывка, и он встаёт.

— Подожди, но я не знаю, как её найти.

Глава 8

Santa Tell Me — Ariana Grande

Арсон

— «Подожди, но я не знаю, как это найти».

Её слова крутятся в голове минуту за минутой, пока я тупо смотрю на её пустую гостиную. Для девушки, которая боготворит Рождество, у неё в доме удивительно мало собственного праздничного духа.

Возвращаясь к теме, я смотрю на её расстроенное лицо и решаю начать с тяжёлых вопросов.

— Ты когда-нибудь трахалась?

Прямо и без приукрас. Да, секс —