Измена. Ты выбрал не меня - Хелен Кир

— Сердце. Там в машине аптечка.

Лежа на земле, командую чтобы принесли. Народ суетится, дедуле быстро тащат лекарство. Мы с ним мобилизируемся и общими усилиями подползаем к машине, приваливаемся к боку.

Да, знаю, что вставать нельзя, но ей-богу со мной все в порядке. Как я поняла, мне повезло. Слегка поддело капотом, а остальное от страха показалось. С мамашей занимаются люди, а я успокаиваю деда.

Едва-едва удается наладить все. Как только входим в минор, звоню Горицкому. Объясняю ситуацию на пальцах. И как только заканчиваю буквально минут через пятнадцать рядом появляется треклятый Демидов. Под его руководством меня грузят в машину, предварительно осмотрев. Молчу. Не понимаю зачем Стас явился.

Еще хуже становится, когда он садится рядом с носилками. Зачем он едет? Для чего? Чтобы убедиться, что умру по дороге? Отворачиваюсь, ни хочу не видеть, ни слышать, ни вдыхать его запах.

— Шею свернешь, — неприятный насмешливый голос, как всегда, швыряет с размаху с неба на землю. — Не надумывай. Обычное дело. Как владелец берегу ценные кадры. Это все.

— Ты мне без надобности. Не обременяй меня своим присутствием.

— А то что?

— Достал! — злюсь я. — Что тебе нужно? Отстань от меня.

— Ты закроешься когда-нибудь или нет? Ты моя подопечная. Тупая совсем? Не понимаешь? Ничего личного. Бизнес. Ты несешь мне деньги в центре, я забочусь о твоем здоровье. Лежи, бестолочь.

— Поздно заботится, — поливаю желчью. — Опоздал.

Демидов запахивает пальто и отворачивается. Делает вид, что меня рядом нет.

Сволочь!

Глава 9

— Моя фамилия Демидов, — надменный голос продавливает травматолога где-то в коридорчике.

Вижу доктора немного с боку и мне кажется, что он уж очень бледен. Или тень падает, не понимаю.

— Узнал.

— Там мой сотрудник. ДТП, — коротко роняет основные факты. — Проверьте ее, возьмите анализы. Она действующий хирург. Динамику посмотрите, координацию. Все ли в порядке? Мне нужна четкая картина.

Чувствую себя нормально. Синяк на ноге правда размером с мою голову наливается и совсем кроху болит колено, но все поправимо. Нахожусь здесь с надменной собакой только потому, что завтра операция и мне нужно самой знать, все ли нормально. В руках будет жизнь другого человека, а значит я должна быть ответственной.

И все равно раздражение разрывает. Серьезно думаю, выдержу ли столько времени рядом с Демидовым. Его становится очень много. Бесит!

— Дедулю посмотрите лучше, доктор, — кричу травматологу. — О дедушке очень беспокоюсь, кардиологу бы показать. У него сердце болит. Судя по таблеткам хронически.

— Все хорошо, его уже увезли, — приятный голос и в проеме появляется мужчина. — Пару минут подождете? И поедем обследоваться.

— Конечно. Без проблем.

Он уходит, а на смену приятному человеку приходит сатана. Отворачиваюсь к окну, разговаривать не хочу. Энергетика Стаса черным облаком распространяется по помещению. Он выпускает щупальца, захватывает все до миллиметра, дышать становится нечем.

Достал. Ушел бы уже. Неужели у него нет дел!

— Минуту поговорим, — цедит сквозь зубы.

Он не спрашивает, утверждает. Как всегда, впрочем.

Разве что-то меняется в жизни? Люди точно нет. Вот я убеждена, если мужик в юности мудак, то в течении жизни он остается таким же мудаком только с нарощенным опытом.

— Не хочу!

— Куда ты денешься, — хмыкает.

— Здесь ты мне не начальник, Стас, — стукаю по столу, брызгая слюной, потому что раздражает до крайности. Выискался здесь всесильный. — Поэтому будь добр, покинь помещение. Разве просила меня сопровождать? Без тебя разберусь разве не ясно?

Трещу от напряжения. Готова заклинившим контактом планету поджечь. Мне не больно уже физически, я всерьез опасаюсь за нестабильное психическое состояние.

Ненавижу! Вытягиваю руку, а кисть ходуном. Боже, до чего я дошла.

— Сиди! — рявкает Демидов.

От неожиданного крика дергаюсь. Тут же вспышка. Задушу сейчас!

— Уйди, — сипло выдыхаю.

Изо всех сил пытаюсь успокоиться, нельзя так расходится. Только бесполезно. Вся тщательно выстроенная защита, занятия с психологом, броня — осколками расходятся. Больше всего на свете хочу, чтобы время отмоталось назад, и я со Стасом никогда не встретилась. Вся судьба наперекосяк из-за него.

— Не надумывай, Левицкая, — разваливается на кушетке. — Контроль. Ты хороший доктор. Я не только за тобой планирую смотреть. Мотивация. Команда и так далее. Улавливаешь?

Насмешливый взгляд в буквальном смысле разрубает напополам. Мгновенное затемнение и в него летит ручка от пластикового окна. Сочно впивается в стену, не причиняя никакого вреда. Промахнулась.

Стас ошарашено смотрит на разломанный кусок и крутит пальцем у виска.

— Отъехала головой? Что творишь?

— И будет мало! — шиплю кошкой в ответ. — Послушай, давай по-хорошему. Я работаю, приношу тебе деньги. Как ты и хотел. Ты платишь. Знаешь без всяких там … доктор я нормальный. Так что тебе еще нужно? Не преследуй, не вызывай, не сопровождай. Не нужно от тебя ничего, понимаешь или нет? — расхожусь не на шутку. — Терпеть тебя невыносимо. Всю жизнь испортил. Я забывала тебя, как страшный сон. Так зачем ты снова явился?

С каждый произнесенным словом лицо Демидова мрачнеет. Становится серым, почти обескровленным. А глаза… Это угли, а не глаза. Блеск дьявольский, неземной. Злой. У обычного человека такого быть не может.

Будто заперты в нем глобальные противоречия. Будто бродят они скопом и нет им выхода. Война внутри осязаема, потому что все остаточные просачиваются, оседая на рецепторах как липкая пыль. И мы задыхаемся. Оба.

Он зол, как черт. Даже волосы на затылке приподнимаются.

Сверкает глазами. Они как молнии сыплются.

Скулы напряжены до судорог. Играют на лице, волнами ходят. Губы плотно сжаты. Демидов будто склеил себя изнутри, я же, наоборот, издевательски улыбаюсь. Не знаю, как получается, но мой рот в бесовской усмешке изгибается. Только не уверена, что произвожу впечатление. Под веками собирается соленый кипяток.

Господи, да когда же все закончится!

— Ну ты и сука, Левицкая. Невинная овечка, да?

— Нет? Разве не так?

Он молча поднимается и вытаскивает пачку купюр. Швыряет на стол, купюры веером разлетаются и падают частично на пол. Сверлит стену с фатальным отвращением, снова цедит, не размыкая губ.

— На лечение. Компенсация. Пользуйся. Просьбу я услышал, только выполнить не обещаю. А если и выполню… Должна будешь.

Глава 10

Невиновна.

Можно подумать я не знал.

Морщусь, отшвыривая ненужные подробности. Заебало все! Сколько можно проворачиваться в центрифуге воспоминаний? Зачем? Было и было, теперь не вернуть.

Все пережито, пережевано в фарш, выблевано и забыто.

Удивительно получается в