Измена. Ты предал дважды! - Анна Раф

Честно признаться, я нисколько не удивлюсь, если после того, как Григорий официально сойдётся с Ольгой, мама вычеркнет меня из своей жизни и будет всем говорить, что у неё всегда была только одна дочь.

Ехать к дедушке и бабушке? Да, я могу пожить у них какое-то время, но оставаться у них надолго как минимум некрасиво. Я их безумно люблю и поэтому ни за что на свете не позволю, чтобы мои проблемы перекладывались на них.

Мне больше всего на свете не хочется, чтобы самые дорогие мне люди расстраивались из-за меня. У них и без меня забот предостаточно.

Наконец, собравшись с мыслями, открываю замок и, сходя, иду на второй этаж в спальню, где располагается моя скромная гардеробная.

С верхней полки достаю большой туристический чемодан и приступаю к сбору вещей.

Удивительно, но практически весь мой повседневный гардероб без особых проблем уместился в один чемодан. Ну ещё бы, я никогда не питала особой любви к шопоголизму, и за многие годы вещей у меня накопилось немного.

Да, за пять лет брака Григорий часто дарил мне различные брендовые вещи, ими забиты все верхние полки, но большинство из них я не надевала ни разу.

У Цареградцева присутствует мания ко всему дорогому. Платье за сто тысяч, туфли за сто пятьдесят…

Да, они безумно красивые и качественные, но надеть такое богатство мне не позволяла совесть. И лишь по одной причине: мне не хотелось ловить на себе чужие завистливые взгляды. Да и ни к чему это всё. Если разобраться, качество материала у платья за четыре тысячи и за сорок четыре приблизительно одно. Что там хлопок, что там.

Закончив с вещами, открываю сейф и выгребаю свои документы.

К наличным деньгам, стоящим ровной стопочкой в дальнем углу сейфа, не прикасаюсь. Хоть Цареградцев и давал их мне, своими я их назвать не могу.

Моё — это только то, что я заработала сама, а остальное — подачки, которых от предателя мне не надо. Пусть Ольге передарит, уверена, что она за пару хрустящих купюр или за дорогое платье именитого бренда согласится на любое непотребство.

Выкатываю чемодан к выходу и в последний раз пробегаю глазами по уютной прихожей.

Одинокая слеза скатывается с моей щеки.

Год назад мы с Григорием делали ремонт. Он предлагал нанять дизайнеров, но я была против. Дизайн нашего семейного гнёздышка я разрабатывала сама, буквально с нуля. В ремонт я вложила всю душу.

Совсем скоро моё место займёт другая, и у этого дома появится новая хозяйка. Та, в чью пользу Григорий пренебрег мною…

С тяжёлым сердцем закрываю замок и навсегда покидаю квартиру, которую много лет называла своим домом. Квартиру, в которой когда-то считала себя счастливой рядом с любимым мужчиной

Глава 8

— Вот говорила я тебе, Наська, что нельзя верить этому козлу, — гневается бабуля. — Как знала, что нет в его словах правды. А ты уши развесила.

— Я думала, он искренен со мной. Он клялся, что любит меня… — произношу сквозь боль.

— Любит, — хмыкает, — когда любят, так себя не ведут. Мерзавец твой Цареградцев, и точка. Грош ему цена. Надо было ему бубенцы отстрелить!

— Ещё успеем, Тонечка, ещё успеем. Я ружьё убирать далеко не буду. Уверен, что затёк ещё приедет нас навестить.

— Дедушка, не надо. Навлечешь на себя беду… — произношу сквозь слёзы.

— Тогда все колёса ему прострелю, поглядим, как он на спущенных будет удирать.

— Не надо… — руки невольно скользят по животу.

— Ребёночек как? Когда тебе следующий раз на приём? — спрашивает бабуля.

— Через три недели, но я не пойду к этому врачу, — произношу на выдохе.

— Что значит «не пойду»? Ты чего, Настюш? Столько лет боролась и сейчас сдаться решила? Так знай, я не позволю тебе! Будем рожать!

— Постой, бабуль, — произношу мягким голосом. — Я найду другого доктора в другой клинике. Приём у Ольги Владимировны стоит неоправданно дорого. Я найду себе другого доктора ничем не хуже.

— Не дорого! — осуждающе качает головой. — Мы с дедом дадим тебе денег. Сколько надо?

— Бабуль, я очень ценю вашу заботу, но не стоит, — в категорическом жесте развожу руками.

Честно признаться, брать деньги у бабушки с дедушкой мне хочется меньше всего на свете. У них большое хозяйство, много скотины. И без меня расходов предостаточно. Я сумею найти себе работу и сама смогу оплатить все свои счета.

— Не стоит, — передразнивает меня бабуля. — Вот я одного понять не могу, Настя. Мать твоя без конца нам названивает и денег просит. В кого ты такая принципиальная пошла?

— В тебя с дедом, — отвечаю с улыбкой.

Вот я за свою жизнь ни разу ни у кого в долг не брал. Внучка вся в меня пошла, — вставляет свои пять копеек дедушка.

— Бабуль, правда, не надо. Я справлюсь. Тем более у меня есть накопления, мне их с лихвой на первое время хватит, — беру бабушку за руки и нежно поглаживаю.

И сейчас я нисколько не обманула её, а лишь слегка приукрасила. Небольшие накопления у меня в самом деле были. Приблизительно год назад я подрабатывала преподавателем английского в школе. И не потому, что мы с Цареградцевым нуждались в деньгах. На работу я ходила для души, чтобы отвлечься от бесконечных мыслей о том, что я никогда не смогу иметь детей.

Мне безумно нравилось преподавать в школе. Мои ученики провожали меня со слезами на глазах.

Но не уйти я не могла, ведь в тот период я серьёзно занялась подготовкой к ЭКО, и времени на школу банально не хватало.

Хорошо, что я не потратила ни единой копейки из накопленного, как знала, что пригодится.

— Вот хочешь ты этого или нет, а мы всё равно помогать будем. Деньгами не возьмёшь, так мы продуктами отгружать будем. Дед в том году такой урожай вырастил, что цены нет. Из города за нашей тыквой приезжают.

— Вот такая, — дед руками демонстрирует охват какой-то нереальной по размеру тыквы.

— Хорошо, — улыбка расцветает на моём лице.

Как же всё-таки приятно осознавать, что в этой жизни у меня ещё есть люди, на которых я могу всецело положиться. Родные, которые никогда не предадут и никогда не обидят.

— Спасибо вам, дорогие мои, — приобнимаю своих стариков. — Если бы не вы, я бы не знала, что мне делать. Я безумно благодарна вам. Вы за меня горой стоять готовы.

— Ну ещё бы.