Заложник Братвы - Джаггер Коул

Я выскальзываю обратно, а затем толкаюсь снова, когда она громко стонет. Когда я снова толкаюсь, мышцы сжимаются заставляя ее пульсировать, когда я со стоном вонзаюсь в нее. Приподнимаясь я смотрю вниз, с вожделением наблюдая, как мой член, блестящий от ее липкого возбуждения, погружается в ее тугую маленькую розовую киску. Она так крепко обнимает меня, и это одно из самых красивых зрелищ, которые я когда-либо видел.

Я не могу сдержаться. Я толкаюсь сильнее, глубже, входя в нее, словно животное. Она цепляется ногтями за мои бедра, сильнее покачивая бедрами, стонет и извивается подо мной. Я чувствую, как ее стены сжимаются и пульсируют сильнее вокруг меня.

Мой рот снова прижимается к ее. Наши тела прижимаются друг к другу все сильнее и быстрее, пока я не понимаю, что мы оба вот-вот взорвемся.

— Кончи для меня, solnyshko, — шиплю я. — Дай мне почувствовать, как эта хорошенькая киска кончает на меня, сейчас же.

— Роман!

Она выкрикивает мое имя мне в рот, так крепко обнимая меня руками и ногами. Она стонет, когда начинает кончать, ее киска доит мой член, когда она содрогается подо мной.

Я потерялся в ней.

Я толкаюсь так глубоко, как только могу, и отпускаю. Мои яйца пульсируют, а мышцы сжимаются. Со стоном ее имени, моя сперма проливается глубоко в ее маленькую киску, заполняя ее снова и снова.

Она вся моя. Навсегда.

— Ты вся моя, — стону я ей в рот, эхом отдаваясь приказу в моей голове. — Вся моя.

Глава 8

Роман

На улице темно, когда я поворачиваюсь, чтобы проследить за ней взглядом. Только луна сквозь большие, пуленепробиваемые, взрывозащищенные окна блестит, как серебряный росчерк на ее коже.

Я улыбаюсь, и мое сердце наполняется сильнее, чем когда-либо прежде. Это что-то новенькое. Я никогда ни к кому не испытывал ничего подобного. В моей жизни были женщины… Я имею в виду, что мне сорок, и я не жил монашеской жизнью.

Но эти женщины были всего лишь вспышками на моем радаре. А теперь я действительно ненавижу то, что они вообще были в моем прошлом. Прямо сейчас, глядя на Талию, я жалею, что не встретил ее так, как она встретила меня: нетронутым, совсем новым.

Но с другой стороны, с ней все это ново даже для меня.

Я продолжаю наблюдать за ней, пока мои мысли не рассеиваются. Нравится вам здесь это или нет, но картина гораздо больше. Целая сложная картина за этими закрытыми окнами.

Виктор все еще там. И это только усложняет ситуацию гораздо больше, чем предполагается. Я медленно выдыхаю.

Все усложнилось. И теперь я не знаю, где здесь выход и как через него пройти.

Что-то засветилось за дверью ванной. Я хмурюсь, пока не понимаю, что это мой телефон. Соскальзывая с кровати, я хватаю его с того места, где он раньше лежал поверх моих штанов. Моя челюсть сжимается, когда я поднимаю его.

Мне звонит Виктор. Но, очевидно, это не Виктор. Только его телефон.

— Что, — рычу я, зная, с кем говорю, прежде чем он хихикает.

— Так ты отвечаешь на звонки друзей? — Джио хихикает.

— Ты мне не друг. Где он сейчас?

— Он здесь, он здесь, — хихикает Джио.

— Живой? — говоря сквозь шипение. Мое сердце перестает биться в тишине.

— Да, пока что.

Мои глаза сужаются.

— У тебя есть яйца, чтобы прижать меня, так как ты это сделал, Роман, — шипит Джио. — Это ведь твое имя, верно? Роман Савченко, капитан маленькой шайки коммунистов Ивана?

Мои глаза сужаются.

— Ты ведь понимаете, что Россия не была коммунистической страной уже лет тридцать?

— Не читай мне нотаций, маленький засранец, — огрызается он. — Иван послал тебя, чтобы убить меня, да?

Я молчу. Он хихикает.

— Ну, ты облажался, не так ли?

Мои глаза сужаются в темноте ванной. Мне противно даже думать об этом, не говоря уже о том, чтобы говорить. Но мне нужно, чтобы он боялся меня, чтобы мой друг не умер.

— Ты забываешь, кто у меня...

— У тебя не мое, — огрызается он.

Я обнажаю зубы.

— Она твоя дочь.

У двери какое-то движение. Я поднимаю глаза и вижу, что Тэлия стоит там, завернутая в простыню, и смотрит на меня. По ее лицу видно, что она знает, с кем я говорю.

— Мой отец? — холодно шепчет она.

Мой рот сжимается, когда я закрываю телефон.

— Талия...

— Включи громкую связь.

Я качаю головой.

— Нет, ангел...

— Пожалуйста?

Я качаю головой. Я не позволю ей услышать это дерьмо от него. Она уже достаточно пострадала.

— Пожалуйста, Роман, — умоляет она.

Я ненавижу это, но я делаю это. Я нажимаю кнопку громкоговорителя.

— Ты захватил пешку, а не гребаного короля, русский придурок, — ворчит Джио. — Оставь ее себе.

Мое сердце сжимается. Лицо Талии становится пепельным. Я убираю телефон, чтобы нажать кнопку, чтобы закончить разговор, но она подходит ближе и останавливает меня.

— Нет, — задыхается она. — Я… Мне нужно это услышать.

— Каков твой ход, придурок? — Джио продолжает: — Сделка? Ты думаешь, я не знаю, кто у меня здесь есть? У меня есть уши, идиот. И я не слепой. Это будущее гребаной Братвы Кащенко прямо здесь. Вы знаете, итальянцы… мы когда-то управляли этим городом...

— Мы можем оплакивать дни славы в другой раз, Джио, — рычу я.

Он смеется.

— Ты думаешь, я променяю ее на Виктора Комарова? Такой рычаг давления на Ивана?

Талия обнимает себя, и мое сердце разбивается еще сильнее.

— Думаю, мы закончили.

Я заканчиваю разговор, бросаю трубку и притягиваю ее к себе. Но она не плачет. Она просто крепко обнимает меня.

— Прости меня, ангел.

— Не надо, — шепчет она. — Я всегда это знала, просто... - она качает головой.

— Это должно быть более счастливым обстоятельством, — рычу я — Потому что...

Она усмехается.

— Потому что, ты только что лишил меня девственности?

Я закатываю глаза.

— Роман, ты покраснел? — Она хихикает.

— Нет.

Она усмехается.

— Я думаю, что сейчас это должно быть моей работой.

Я улыбаюсь, сажусь на край ванны и притягиваю ее к себе на колени.

— Твоя работа, это оставаться со мной, — рычу я.

— Но мой отец... - ее брови забеспокоились. — У него твой друг?

Я киваю, и она отводит взгляд.

— Ты должен совершить сделку.

Мое лицо напрягается.

— Все гораздо сложнее.

— Из-за меня...

— Да, — отвечаю я без колебаний. — Потому что я ни за что не отпущу тебя или иметь ничего общего с Крисом Амато...

Но внезапно я замираю. У меня