Невероятное влечение - Бренда Джойс

— Отец мной гордится? Сомневаюсь.

Они мрачно переглянулись.

— Сэр Рекс гордится, — помолчав, веско произнес Алексей. — И, кстати говоря, ты совсем не такой, как Том, даже если пытаешься абсолютно во всем походить на него.

Стивен напряженно обдумывал слова Алексея, понимая, что тот нечаянно подслушал его «разговор» с каменным изображением отца.

— У меня нет ни малейших иллюзий по поводу моего характера, Алекси. Но раз уж речь зашла о сэре Рексе, скажу, что он всегда был внимателен и заботлив, я всегда чувствовал его поддержку. Сэр Рекс был добр ко мне, когда я был еще мальчишкой, даже до того, как я догадался об истинной природе наших отношений. Ты, вероятно, прав, когда говоришь, что он гордится мной. Но, говоря начистоту, это не имеет значения. Я не нуждаюсь в том, чтобы кто то восхищался мной, гордился моими достижениями. Я сам знаю, что должен делать. Мне хорошо известен мой долг — хотя ты наверняка будешь смеяться над этим.

— Черт побери, у тебя просто потрясающий характер! — Алексей уже сердился, его синие глаза искрились возмущением. — Я приехал, чтобы спасти дорогого друга от угрюмого старика Тома, но теперь я понимаю, что мне придется спасать тебя от тебя же самого! Каждому человеку нужны любовь и восхищение, Стивен, даже тебе.

— Ты ошибаешься, — тут же отозвался Маубрей, нисколько не кривя душой.

— Почему? Только потому, что ты рос без любых проявлений любви и привязанности, ты полагаешь, что сможешь жить так и впредь? Хвала Создателю, в тебе течет кровь де Уореннов!

Стивену не хотелось продолжать этот бессмысленный и глубоко личный спор, поэтому он коротко бросил:

— Меня не нужно спасать, Алекси. Я — богач, облеченный властью, помнишь? Я — тот, кто спасает других.

— Ах да, конечно, и эта благородная работа, которую ты выполняешь ради тех, кто не способен помочь себе сам, достойна восхищения! Возможно, именно это и помогает тебе оставаться в здравом уме — потому что отвлекает, мешая осознать жестокую правду о себе самом.

Стивен с трудом подавил в своей душе приступ боли и гнева.

— Почему ты так надоедливо твердишь об одном и том же?

— Потому что я — твой кузен, и если не я, то кто же это сделает?

— Твоя жена, твоя сестра и еще бессчетное число других родственников.

Алексей ухмыльнулся:

— Что ж, довольно, и так уже сказано достаточно много. Давай ка поспешим к карете, а то, если дорогу совсем размыло, нам придется добираться вплавь.

Стивен разразился смехом:

— Если ты утонешь, Элис утопит меня! Думаю, нам стоит переждать непогоду здесь.

— Да, она наверняка так и сделает, а ты, естественно, опять хочешь быть благоразумным и прагматичным, — согласился Алексей, но все же распахнул дверь усыпальницы. Ливень по прежнему не утихал. — Я скучаю по старине Тому. И предлагаю переместиться в твой кабинет с самым восхитительным, самым выдержанным ирландским виски, который только сыщется в баре.

Уже приготовившись выйти наружу, Алексей оглянулся и бросил взгляд на семейный склеп.

— Знаешь, у меня такое чувство, будто он здесь — подслушивает нас и по привычке выражает свое неодобрение.

Стивен на мгновение застыл на месте и резко бросил:

— Он мертв, слава богу, мертв вот уже пятнадцать лет.

Да, герцог давно умер, и все же Стивену стало не по себе при мысли о том, что лучший друг тоже почувствовал присутствие старика.

— Тогда почему ты не освободишься от него?

Стивен в изумлении взглянул на кузена. О чем это он?

— Я и так совершенно свободен от него, Алекси, точно так же, как и от прошлого, — осторожно заметил Маубрей. — Но мной движет чувство долга, и, несомненно, даже ты в состоянии понять это. Я — Клервуд.

Алексей проницательно посмотрел на него:

— Нет, Стивен, ты несвободен и от отца, и от прошлого, и мне жаль, что ты никак не можешь этого понять. Впрочем, ты прав, тобой правит долг, и сейчас мне вряд ли стоит ждать от тебя чего то иного. Даже странно, что я все равно на что то надеюсь.

Алексей ошибался, кузен просто не мог понять чувства долга, обязанности заботиться о наследстве Клервуда. И Стивен не испытывал ни малейшего желания спорить об этом. Он просто хотел как можно быстрее уйти от Тома.

— Дождь стих. Пойдем.