Время Зари - Наталья Нежданова

Мы не боимся трехмерности пространства, неба и ветра, и не лишаем этого наших детей.

Вспоминаю, как удивлялась, что Кейну, Айли и Нее потребовалось гораздо больше времени, чем мне когда-то, чтобы освоить пилотирование флаера. Им даже пришлось обращаться за помощью к специалистам-психологам, изучающим деятельность мозга, чтобы подтянуть до привычных нам параметров некоторые вещи, типа скорости реакции и координации движений.

На Старом Айрине быть ребёнком не очень-то приятно. Там даже погулять одному не выйти, потому что до 12 лет ребёнок обязан находиться в сопровождении взрослых.

Если же всё-таки выйдет на улицу один, или, ещё того хуже, получит травму, у родителей возникнут большие проблемы со службой защиты детства. И штрафы могут быть, и наблюдение за семьёй, и психологи ещё, чего доброго, прицепятся. Они там очень страшные и коварные люди, совсем не то, что у нас под этим словом подразумевается.

Даже могут и вовсе ребенка отобрать. Поэтому на Старом Айрине дети в основном сидят дома, играют в игры в инфосети или смотрят сериалы.

Только у аристократов с этим получше, они в большинстве своём имеют дома с садами, где можно безопасно погулять. К тому же у них принято отдавать детей в разные частные школы или клубы, где специалисты занимаются с ними в том числе и физическим развитием.

Да ещё в экопоселениях почти, как у нас, дети растут. Потому что их вообще никто и никак не контролирует в этом отношении. А здоровую, умную и физически развитую молодёжь потом активно сманивают в города. Там детей рождается совсем мало, да и те зачастую проблемные.

Наконец, Кейн возвращается домой, и теперь уже надолго. Все меньше времени остаётся до встречи с нашим ребёнком. Мы уже давно разговариваем с малышом, играем ему на синторе и поём.

Мы летаем купаться на самые красивые побережья, встречаем там рассветы и закаты, гуляем по прекрасным и обильным плодами лесосадам разных природных зон.

И вот настаёт день, когда я ощущаю, что мы можем встретиться с нашим ребёнком уже сегодня. Хотя в первый раз всё обычно затягивается, и такие вещи никогда не предскажешь заранее.

Мы радуемся в предвкушении счастья, а оно всё медлит и медлит. Уже отгорел закат над озером, и на небе засияли звёзды. Я хожу по саду, то любуясь ночным небом, то наслаждаясь ароматом цветов, то останавливаясь и принимая удобную позу, чтобы переждать схватку.

Ближе к утру начинаю ощущать усталость. Мы уходим в дом и пробуем заснуть.

Правда, у меня это не очень получается. Едва я засыпаю, как пробуждаюсь от нахлынувшей волны боли, переносить которую лежа весьма неприятно. Тогда я вскакиваю и начинаю глубоко дышать, а как только всё затихает, опять ложусь и тут же проваливаюсь в сон.

После восхода солнца опять выхожу в сад. Мне хочется быть одной, и я прошу Кейна ждать меня в доме.

Иду босиком по траве, покрытой росой. Обнимаю деревья. Даже не успеваю обойти весь сад, когда чувствую, что мои ощущения изменились. Тогда я ввозвращаюсь в дом.

Пробую погрузиться в воду в ванной комнате, примыкающей к нашей спальне, но почему-то это оказывается некомфортно.

Вылезаю оттуда и висну у Кейна на шее. Но вдруг ощущаю, будто распахивается какая-то дверь, и бурный поток подхватывает меня и стремительно несёт вперёд. Туда, где соприкасаются грани миров. О том, чтобы остановиться, даже и думать нечего!

— Пусти меня! — кричу я.

Кейн аккуратно опускает меня на гору подушек. Откидываюсь назад, и упираюсь ногами в пол.

Кейн подхватывает нашего ребёнка и кладёт мне на живот. Он тянется за полотенцем, чтобы укрыть малыша, а я осознаю вдруг, что здесь и сейчас произошло настоящее чудо.

Ребёнок чихает пару раз, потом начинает плакать. Как передать словами это ощущение только что совершившегося величайшего таинства?

— Кто? — спрашиваю я.

— Тен Норн! — с улыбкой отвечает Кейн.

У нас принято, что девочки получают родовое имя матери, а мальчики — отца.

— Как мы её назовём?

— Мира. Мира тен Норн. Мне только что пришло это имя. Правда, красиво?

Я смотрю на дочь, и меня переполняет ощущение триумфа оттого, что я привела в этот мир нового человека. На Светлом Айрине всегда так, все люди рождаются в родном доме среди любви и радости.

Невольно вспоминаю старинное проклятье, которое арья могли послать лишь злейшему врагу: «Чтоб твой ребёнок родился не дома!»

В этом страшном пожелании сплетались сразу несколько жутких причин, способных привести к такому: от зачатия в прелюбодеянии до разрушения дома вследствие пожара или стихийного бедствия, война, бегство, извержение из клана, разорение.

Теперь же оно стало горьким уделом большинства матерей на Старом Айрине. Дома рожают только аристократки и жительницы экопоселений. Все остальные, кроме самых богатых, делают это в совершенно неподходящей обстановке: в родильных центрах. Это что-то типа человеческих ферм, где собраны матери и младенцы.

Насколько я понимаю реалии Старого Айрина, это, во первых, экономически выгодно. Из-за отсутствия у большинства доступа к регенератору и нехороших условий жизни у многих имеются проблемы со здоровьем.

Поэтому во время родов, хоть и редко, но могут возникнуть разные осложнения. Соответственно, требуется присутствие обладающего специальными знаниями в этой сфере человека. Конечно же, если собрать сразу много матерей в одно место, таких людей понадобится меньше и можно будет сэкономить.

Во-вторых, невозможность самостоятельно родить ребёнка в кругу семьи и тотальная зависимость в этом от государства является ещё одной формой контроля и подавления. Мне сложно судить о таких тонкостях, но, вероятно, сама атмосфера на этих человеческих фермах привносит в глубинные структуры сознания некий дух рабства и покорности системе.

Глава 9

Странные чувства одолевают меня. Словно я уже не принадлежу только себе, но делю свой разум и свое тело с другим человеком — моей дочерью. Еще совсем недавно я сама была для нее целым миром, единственным, который она знала. Теперь же я помогаю ей освоиться в моей Вселенной, чтобы она стала и её тоже.

О, как безгранична сейчас моя власть над ней! Я формирую ее мышление, связывая содержание понятий и звуковые формы, кодирующие их в нашем языке. Я открываю ей те грани реальности, которые считаю нужным. Я учу её различать добро