Босс замедленного действия - Оливия Хейл

Одри кивает, склонив голову над блокнотом.

— «Acture Capital» или вы лично раньше работали с медиаиндустрией?

Она знает, какие вопросы задавать.

— Для нас это новое направление, — признаю я. — Но мои партнеры и я уверены, что наши знания и капитал соответствуют задаче.

— Понятно, — бормочет Одри. Ручка продолжает писать. — Почему именно вас выбрали генеральным директором «Globe»? Если у вас есть партнеры?

Я кладу руки на край стеклянного стола.

— Мне интересна эта индустрия. Ее стоит сохранять и защищать.

Одри поднимает взгляд от блокнота, и я вижу колебание в ее глазах.

— Вы правда так считаете? — спрашивает она.

— Правда.

— Значит, вы здесь не просто ради прибыли?

— Хороший журналист умеет расположить к себе собеседника, — говорю я с усмешкой. — А я сейчас чувствую себя немного атакованным.

— Атакованным, — бормочет она, качая головой. — Ты вовсе не чувствуешь себя атакованным.

— Честно? Я хочу получать прибыль, — говорю я. — Конечно, «Acture Capital» этого хочет. Как, собственно, и сам «Globe». Он уже давно не приносил прибыли, это не секрет для сотрудников, которые могут прочитать эту рассылку. Можешь смело это писать.

— Но вы сокращаете отделы, — говорит она. — Разве нет?

Я делаю паузу.

— Откуда вы это слышали?

— Коллеги говорят.

— Никаких решений не принято, — говорю я.

— Но вы увольняете людей, — возражает Одри. Ее глаза горят, глядя на меня. — Я только что видела Фила из музыкального отдела.

А.

Здесь мы на скользкой почве. Я мог бы объяснить свое решение, но не стану, если есть риск, что это разлетится по всей компании, где сотрудников сотни.

— Были приняты трудные решения, — говорю я. — В будущем придется принять еще. Но «Acture» здесь не для того, чтобы уничтожить «Globe». Мы не разбираем его на части. У нас нет планов продавать его по кускам. Конечная цель — сделать «Globe» стройнее, эффективнее и готовым к меняющемуся медиаландшафту. Я хочу, чтобы вы включили это в интервью.

Она послушно записывает.

— «Acture» часто так делает? Когда приобретает компании?

— Делает их лучше? Да.

Взгляд, который она бросает на меня, равнодушен.

— Увольнения.

— Если необходимо, да, — честно говорю я. — Это не та часть процесса, которая нам нравится, но в организациях часто остаются пережитки прошлых поглощений, проектов, реорганизаций. И они часто могут тормозить потенциальный рост компании.

Одри склоняет голову набок.

— Вы знали? Когда мы встретились в том баре?

— Знал что?

— Что я как раз в тот день была на собеседовании в «Globe»?

На этот раз я не могу скрыть улыбку.

— Думаешь, я лично проверяю каждого, кого нанимает эта компания? Могу заверить, у меня нет на это времени.

Это перекликается с сообщением, которое я в шутку отправил ей раньше, после того как попробовал кофе так, как она настаивала, утверждая, что так лучше. Оказалось, нет. Как и во многих вещах, мы расходились во мнениях.

Она, должно быть, тоже это слышит, потому что ее щеки заливаются румянцем.

— Верно. Конечно, нет.

— Продолжай, — говорю я. — Спроси меня еще о чем-нибудь для рассылки.

Ее глаза встречаются с моими. Смущенная, взволнованная, раздраженная. И заинтригованная. Как бы она ни пыталась вести себя отстраненно, ей интересно — точно так же, как тогда, когда она стояла рядом со мной у бара.

Я знаю, что ее следующий вопрос меня удивит. Она всегда удивляет.

— Какова ваша стратегия выхода? — спрашивает она.

Обе мои брови взлетают вверх.

— Мы только что купили компанию. Мы не думаем о ее продаже в ближайшее время.

— Но когда-нибудь вы это сделаете, — говорит она. — Такова стратегия венчурных капиталистических фирм, если я правильно понимаю, мистер Кингсли.

— Мистер Кингсли?

— Нам следует быть профессиональными, — говорит она.

— Следует, — соглашаюсь я. — Я подам официальную жалобу в HR на твой отвратительный вкус в выборе кофе.

Ее глаза вспыхивают.

— Ты должен был использовать полтора глотка. Но не уходи от вопроса. Какова твоя стратегия выхода?

— Этот вопрос действительно в твоем маленьком списке?

— Мистер Кингсли, — предупреждает она.

— У тебя есть выдержка стать журналисткой, — бормочу я, но откидываюсь на спинку кресла и обдумываю ее вопрос. Он справедливый. Возможно, не то, что я хочу объявлять всему миру прямо сейчас. — Она есть, — говорю я. — Достаточно сказать, что «Acture» намерена видеть «Globe» процветающим, универсальным источником новостей — местом с таким же прочным будущим, как и прославленным прошлым, прежде чем мы подумаем о том, чтобы отпустить вожжи.

— Обналичить свою прибыль, — переводит она. — Верно?

Я улыбаюсь ей. Она знает, что я не могу на это ответить.

Неохотно она вздыхает, глядя в блокнот.

— В этом интервью не так уж много содержательного.

— Это нормально, — говорю я. — Это не то, что сейчас нужно твоим коллегам.

Она стучит ручкой по блокноту.

— Им нужны уверенность и информация, а у меня пока нет ни того, ни другого.

— Нет, есть, — поправляю я ее. — Возможно, не в том виде, в каком ты хочешь. Но ты можешь сказать им, что наверху есть человек с видением и планом. Они, должно быть, нервничают, услышав об увольнениях.

Одри перестает писать и встречается со мной взглядом. Я не могу расшифровать, что в ее глазах.

— Вау, — говорит она. — Ты правда так думаешь, да?

— Да. Почему я не должен?

Она качает головой и продолжает писать, а мои пальцы раздраженно барабанят по стеклянному столу. Для меня это был стандартный ответ.

— Ты молод для такого успеха, — говорит она, все еще склонив голову. — Всего тридцать два и уже генеральный директор этой компании.

— Ты запомнила?

— Если только это не было ложью, — говорит она. — Ты ведь не можешь уследить за всей своей ложью.

Ссылка на нашу предыдущую переписку не заставляет меня улыбнуться. Я не хочу этого терять. Эту дурашливость с ней, эти сообщения, призванные ее рассмешить…

— Это не было ложью, — говорю я. — А тебе двадцать шесть.

— Через четыре месяца, — добавляет она. — Но это не имеет отношения к данному интервью.

— А мой возраст имеет?

— Конечно. Я представляю Картера Кингсли, тридцатидвухлетнего партнера «Acture Capital» и новоназначенного генерального директора «Globe», всем вашим сотрудникам. Очень немногие из них, замечу, когда-либо видели ваше лицо.

— Я еще не проводил всеобщее собрание, — признаю я, проводя рукой по подбородку. — Но проведу.

Одри поджимает губы. Сегодня они без блеска, замечаю я, теплого темно-розового оттенка и выглядят естественно и мягко.

— Вы будете доступны для своих сотрудников?

— Доступен?

— Если у кого-то возникнут вопросы, опасения или… жалобы на то, как внедряются изменения. Куда им обращаться?

— А. Ну, они всегда могут