Босс замедленного действия - Оливия Хейл

У него нет причин мне лгать, нет причин перетягивать меня на свою сторону… Но он во всех отношениях тот самый привилегированный, слишком богатый бизнесмен, о которых я читала тысячи раз в статьях: человек, который разбирает компании по частям и не заботится о сотрудниках.

— Ты должна, — говорит он. — Я когда-нибудь давал тебе плохой совет?

— У тебя иногда бывает чудовищно плохое чутье, — не могу удержаться я. — Например, когда ты предложил мне пойти на свидание в «Cake».

— Хорошее место, — говорит он. — Я был там на многих свиданиях. Парню, с которым ты встречалась на прошлой неделе, страховому агенту, там понравилось бы, я уверен.

— Да, но в «Cake» очередь на два месяца. Ты живешь в башне из слоновой кости.

Он хмурится.

— Правда?

— Да. Как ты обычно бронируешь столик?

— Я звоню им, или мой помощник.

— И называешь свое имя?

— Конечно, — говорит он. — Нужно же, чтобы они забронировали, знаешь ли.

— Ага. Ну, вот почему ты можешь забронировать столик в «Cake».

Он скрещивает руки на груди.

— Это не значит, что у меня плохое чутье.

— Нет, ты просто оторван от жизни, — говорю я.

— По крайней мере, мне не нужны подсластитель и сливки, чтобы выпить нормальный кофе.

— Удар ниже пояса, — говорю я. — Полтора глотка.

Он открывает меню, на губах улыбка. Она превращает его в того мужчину, которого я встретила в баре несколько недель назад. Того, кто высмеял мой нервный срыв.

— Заказывай что-нибудь, мелкая, — говорит он. — У тебя всего лишь часовой обеденный перерыв.

— Ты сейчас разыгрываешь карту начальника?

— Начальника твоего начальника, кажется, — говорит он. — Здесь приличные бургеры.

Мы заказываем у стойки. Еду приносят подозрительно быстро. Наверное, это должно было меня насторожить, но я слишком голодна, чтобы сдерживаться, и впиваюсь зубами в бургер.

— Ммм, — бормочу я. — Это прилично. Даже вкусно.

— Я же говорил, — говорит он, глядя на меня поверх своей булочки. Глаза блестят. — Ты издаешь звуки, когда ешь, знаешь. Когда вкусно.

— Нет, не издаю.

— Издаешь.

Я тянусь к стакану с водой, чувствуя неловкость.

— Ты вредничаешь.

Его брови взлетают вверх.

— Не тот ответ, которого я ожидал.

— Зачем ты на самом деле привел меня сюда? — спрашиваю я. — Просто чтобы рассказать, почему у газеты так плохи дела? Не похоже, что такая информация предназначена для младшего сотрудника.

Картер откусывает еще кусок бургера, его острая челюсть работает. Он, кажется, не торопится с ответом.

Поэтому я кладу еду и жду.

Он смотрит на пустой захудалый бар.

— Несколько причин, — говорит он наконец. — Ты видишь «Globe» с другой стороны, чем я. Там ты общаешься с людьми, как с коллегами. Ты в редакции.

— Я не буду шпионить, — говорю я.

Уголок его рта дергается.

— Я бы и не ожидал. Но если ты так беспокоишься об этой газете, то… помоги мне привести ее в порядок, Одри. Ты увидишь, какие отделы работают больше всего. Увидишь, какие отделы почти ничего не делают.

Я уже качаю головой.

— Я не могу быть причиной того, что люди потеряют работу.

— Но можешь ли ты быть причиной того, что десятки, если не сотни других, сохранят свои рабочие места? — говорит он. Его золотисто-карие глаза полны энтузиазма. — Ты не должна давать мне никакой информации, которая заставляет тебя чувствовать себя неловко. Но у тебя явно есть мнение. Я хочу его услышать.

— Это только потому, что… — я замолкаю, не в силах подобрать нужные слова. Он и я, в переполненном баре, спорящие о пустяках с блестящими глазами.

— Потому что что? — спрашивает он.

Я качаю головой.

— Неважно. Я помогу тебе, если я… если мое мнение действительно может помочь.

— Может, — говорит он. — Мне нужно как можно больше взглядов на «Globe», на организацию, на то, как она работает.

— Не довольствуешься одним Уэсли? — сухо говорю я.

— Он хорош, но он знает не все, — говорит Картер. Потом в его глазах загорается огонек. — Знаешь, я помогу тебе в ответ.

— С чем?

— С мужчинами. Так же, как и раньше.

Я закатываю глаза.

— Предлагая «Cake» для моих свиданий. Ты должен понимать, что мужчины, с которыми я встречаюсь, не такие, как ты.

— Они мужчины, — говорит он. — А я один из них. Насколько это может быть сложно?

— Свидания для меня и так достаточно нервные, чтобы еще и твои плохие советы в голове держать, — говорю я, теперь тоже улыбаясь. — Ты видел, как я завожусь.

— Ты без проблем говоришь мне, что думаешь, — говорит он. — Ты не нервничаешь сейчас.

— Ну, нет. Но ты мой начальник, мы работаем. Это не значит, что ты серьезно настроен по отношению ко… мне, понимаешь? Это не так.

— Верно, — говорит он. — Потому что мы с тобой никогда бы не пошли на свидание.

— Конечно, нет, — говорю я.

Он шутит? Вспышка нервов пронзает желудок, появляется и исчезает. Должно быть, шутит. Он генеральный директор «Globe», и он также… он сам, чертовски красивый и обаятельный, и встречается с моделями.

Картер поднимает свой стакан к моему. Ледяная вода — к ледяной воде, ничего особенного, но улыбка на его лице говорит о другом.

— За дружбу, — говорит он.

Я касаюсь своим стаканом его.

— За дружбу, — говорю я и думаю, что это, должно быть, самая странная и неожиданная дружба, которая у меня когда-либо была.

ГЛАВА 7 Картер

Редко когда в офисе «Acture Capital» бывает больше двух человек одновременно, и, учитывая цифры, которые вышли сегодня, мне чертовски не везет, что двое из трех моих деловых партнеров на месте.

— У «Globe» дела идут из рук вон плохо, — говорит Виктор. — Хуже, чем мы ожидали.

Меня не удивляет, что он придерживается пессимистичного взгляда.

— Значит, это будет вызов, — говорю я. — Мы знали, на что шли.

По другую сторону стола Тристан проводит рукой по подбородку, в голосе скептицизм.

— Не знаю, Картер. Это может быть выше наших сил.

— У «Globe» были тяжелые полгода. Если бы не они, мы бы не получили компанию по такой смешной цене.

— Если они рухнут, — бормочет Виктор. — Грабителями окажемся мы.

Я упираюсь руками в стол.

— Они не рухнут. Мы уже значительно сократили расходы на персонал, накладные расходы уменьшаются, и два мецената, которые собирались выйти, передумали.

— Потому что могут списать это с налогов, — сухо говорит Тристан. — А не потому что верят в «Globe».

— Слушайте, я не собираюсь приукрашивать. Положение тяжелое. Цены на рекламу падают одновременно с уменьшением числа подписчиков, но это временно, — повторяю я. — Эта газета — одна из самых прославленных в стране.

— Репутация счета не