Измена. Это не про нас - Марта Макова

— Кобзеву, что ли? — осторожно предположила свекровь, и я задержала дыхание.

— Наверное. — с трудом выдавила я, кладя ладонь на горло. — У неё глаза такие большие, с поволокой.

— Ну тогда точно она. Марина Кобзева. — подтвердила свекровь своё предположение и тяжело вздохнула. — Ну конечно, знаю.

Я зажмурилась и с трудом проглотила вязкий ком в горле.

— А кто она? Вас Андрей познакомил?

— Ой, это давнишняя история, Маш. Они много лет знакомы. Бедная девочка. Такая судьба у неё несправедливая. Она так любила, так любила. — запричитала в трубку свекровь. — А он ушёл. Оставил её одну с ребёнком.

Мой мир разлетелся уже не на осколки, на мелкое, колкое крошево.

Она знала! Все эти годы знала! Смотрела мне в глаза, заботливо улыбалась, детей моих в щёки целовала, называла любимками и знала о ещё одном ребёнке Андрея. Его она тоже любимкой звала?

— С сыном? Прохором? — рвано дыша, выдавила я.

— Проша такой хороший ребенок. — нахваливала мальчика свекровь. — Умненький, воспитанный.

— Он называет Андрея папой. Это правда? — чуть не закричала я, понимая, что вокруг одни предатели. И эта женщина с добрыми глазами и лучиками смешливых морщинок вокруг них, которую я любила и называла второй мамой, тоже годами врала мне в лицо.

— Машенька, ты пойми, ему не хватает отцовской любви. Мальчишкам отец нужен. — начала уговаривать меня свекровь.

— Андрей — его отец? — собрав остатки сил, спросила, чтобы окончательно поставить точку в этом вопросе.

— Ну так-то Андрей ему и есть отец. — не задумываясь произнесла свекровь. — Не по документам, конечно. Но по законам человеческим и…

Я недослушала. Безвольно уронила телефон на покрывало и сама медленно завалилась боком на кровать.

Корёжило меня так, что я уже не понимала, физическая это боль или душевная. Тело ломало, казалось кости дробились на осколки, внутренности рвало в лохмотья. Я ловила ртом воздух и пыталась дышать, дышать, дышать, чтобы хоть немного успокоиться.

Звонил Андрей. Я смотрела на его фотографию на заставке в телефоне и не брала трубку. Просто отключала звук.

Заходила мама, приносила тёплое молоко и гладила меня по голове. Говорила что-то, но я закрывала глаза, не в силах общаться даже с ней. Мама целовала меня в висок, скорбно поджимала губы, и в её глазах была боль и сочувствие. Она знала, что это такое, когда тебя предаёт любимый человек.

Заглядывал Николас. Хмурился и качал головой.

После обеда в доме наметилось какое-то движение. Зазвучали громкие голоса. Хлопнула входная дверь. Я равнодушно смотрела в одну точку, не реагируя ни на что. Собирала силы, чтобы вечером вернуться домой к детям. Я должна была быть сильной. Ради них. Ради ещё не родившегося малыша.

Поэтому, когда в очередной раз открылась дверь в мою комнату, я даже голову не подняла. Осталась лежать и прислушиваться к себе.

— Привет, систер! — слишком бодро для меня нынешней прозвучал голос младшего брата. — Ты как? Когда племянником порадуешь?

— Скоро, братик, скоро. — я невесело улыбнулась Максиму и начала подниматься, чтобы сесть.

— Ты что-то не очень выглядишь. — озабоченно произнёс Максим, помогая мне сесть. — Плакала? Что случилось?

Я замотала головой, понимая, что если сейчас произнесу хоть слово про Андрея и его вторую семью, снова разрыдаюсь и все мои попытки взять себя в руки и успокоиться, пойдут насмарку.

— Тааак… — озадаченно протянул Максим. — Что-то мне не нравится вся эта атмосфера в доме. Мать молчит, даже мне обрадовалась как-то без энтузиазма. Ник вообще хмурый, как туча над Авророй. Ты здесь зарёванная лежишь. Кому мне идти морду бить? Уж не зятю ли любимому и замечательному?

С моим мужем у Максима отношения были если не натянутые, то очень сухие. Ещё с тех времён, когда младший брат дурил после развода наших родителей, а Андрей пытался вбить Максу в голову, что он неправ и ведёт себя, как дурак малолетний.

Со временем, повзрослев, Максим признал, что был неправ в своём отношении к маме, очень постарался исправить свою ошибку, но к Андрею тёплых чувств не испытывал и общался только ради меня и племянников.

— Не надо никого бить, Макс. — покачала я головой. — Но ты прав, братик. Плакала я из-за Андрея.

— Рассказывай — разом подобрался Максим. Сел со мной рядом и обнял за плечи. — Чем он тебя обидел?

— Стыдно. — закрыв лицо ладонями и уткнувшись лбом в плечо брата, искренне призналась я. — Мне стыдно тебе об этом говорить.

Глава 10

— Стыдно. — закрыв лицо ладонями и уткнувшись лбом в плечо брата, искренне призналась я. — Мне стыдно тебе об этом говорить.

Мне и правда сейчас было мучительно стыдно за то, что я металась между братом и мужем, убеждая Максима в том, что мой муж хороший, что Андрей умный, мудрый не по годам. Стыдно было за то, что кичилась перед братьями своей идеальной семьёй, своим идеальным мужем.

— Вот ещё новости, Маш. Ты чего? — голос брата звучал привычно беззаботно и шутливо, но спина, плечи, руки, застыли в звенящем напряжении. — Ты забыла, как я пачку тампонов твоих в ванной нашёл и в уши себе засовывал и бегал по дому, как дурак. Орал, что пули у меня в голове. Вот за что теперь стыдно.

— Ты маленький был. — шмыгнула я носом и улыбнулась, вспоминая шестилетнего Максима, бегающего по дому с торчащими из ушей женскими тампонами и орущего, что он ранен в голову. — Ты ничего не понимал и про тампоны не знал.

— Зато сейчас я взрослый и многое знаю и понимаю. — утешающе обнимал меня младший брат. — Давай, колись, что у вас там с Андреем произошло.

Я судорожно вздохнула и рассказала Максиму всю историю. Брат молчал, внимательно слушал, и с каждым моим словом напряжение в его теле нарастало, не просто звенело, — оно уже гудело, низко, тяжело и опасно.

— Вот крыса. — под конец моего рассказа выдавил Максим. — Ну крыса настоящая. Я твоего Андрея, конечно, недолюбливаю, но такого даже я от него не ожидал. Ты, Маш, того… — Максим обнял меня покрепче и поцеловал в макушку. — Тебе нечего стыдиться. Это не твой позор, Маш, а его. И вина только его. Не смей себя упрекать или винить в чём-то.

В доме снова началось движение, послышались голоса и радостные детские вопли.

— Никита со своими приехал. — Максим повернул голову к двери и прислушался. — Точно они. Слышу малыша Мирона.

Я вздохнула и растёрла лицо ладонями. Племянников от старшего брата Никиты я очень любила, но общаться сейчас с Тёмкой и Мироном