Выйти замуж за миллионера - Маша Царева

А что если – об этом даже думать не хочется и все-таки, – что если на моем жизненном пути уже сотни раз попадались миллионеры, вполне пригодные для того, чтобы намертво связаться с ними брачными узами? Мужчины, с которыми я могла бы быть счастливой. Но которые даже не посмотрели в мою сторону из-за плохо прочесанных волос, немодных, зато удобных брюк, отсутствия туши на ресницах, коротких ногтей?! Самое смешное – я ведь способна выглядеть не хуже, чем Жанна.

Я вам не какая-то с головой ушедшая в работу мымра, которая не имеет понятия о сочетании цветов и полагает, что «мезотерапия» – есть разновидность редкого грибкового заболевания. Я же модный обозреватель, черт побери. Я знаю о моде намного больше обывателей и могу с полпинка процитировать любой прошлогодний «Vogue», я обожаю ходить по магазинам, и мой шкаф забит стильной дорогой одеждой. Но вы же знаете, как это бывает – разлепляешь глаза под противные напевы будильника, плетешься в ванную. И тебе противно даже смотреть на собственное сонное лицо, а не то чтобы ублажать его увлажняющими масками и тониками. И рыться в шкафу в поисках колгот неохота, и ступням, расслабленным меховыми домашними тапочками, совсем не интересно втискиваться в узкие туфли. В итоге ты напяливаешь первые попавшиеся джинсы и спешишь в офис, позевывая. А новое платье «Donna Karan» так и остается висеть в шкафу.

Обо всем этом я тоскливо размышляла, а Жанна тем временем продолжала свой веселый рассказ, постепенно подбираясь к хеппи-энду.

– В наш салон часто богатые мужики приходили. И многие из них были моими клиентами. Знаешь, мужчины, у которых деньги водятся, любят ухаживать за своими руками и ногами. Но, едва взглянув на них, я понимала, что все это не то… Я ведь не такая, как все, – тряхнула холеными волосами Жанна, – я понимала, что размениваться не стоит, что для меня очень важна репутация.

Я подавилась хохотком, не к месту сорвавшимся с губ.

– Ты и репутация? А как же наши загульные деньки? Помнишь, как в каком-то клубе ты стащила с шеста стриптизершу и заняла ее место? Тебе так свистели! А помнишь, как ты на спор выпила пол-литровую кружку виски и тебя стошнило прямо на брюки бармену?

Подруга почему-то не разделяла моего веселья. Наверное, ей просто не свойственны ностальгические порывы. Ну и зря – хорошее ведь было время! Помню, тот бармен, брюки которого испортила перебравшая Жанка, потом признавался ей в любви. А я шутила – наверное, его поразил твой богатый внутренний мир. И Жанна хохотала, как ведьма, – да, мол, весь ее богатый и разнообразный внутренний мир – и съеденный на обед гамбургер, и кола, и три коктейля, злополучное виски – оказался на его новых штанах.

– Так вот, репутация для меня превыше всего, – ледяным тоном продолжила Жанна-леди, которая не хотела иметь ничего общего с Жанной-ведьмой. – Я должна была раз и навсегда выбрать своего мужчину.

Максимум два раза… Но не больше трех – это очевидно. А то пиши пропало. Мигом запишут в продажные девки, потом не отмоешься.

И вот однажды я дождалась. Ко мне пришел ОН. ОН пришел на педикюр. ОН уселся в кресло и уткнулся в «Экономическое обозрение». Он что-то бормотал о падениях каких-то акций. А я втирала в его ступни ментоловый крем. Это было так эротично!

Я поморщилась. Наверное, мои представления об эротике считаются безнадежно устаревшими. Во всяком случае, я не считаю мужской педикюр возбуждающим зрелищем.

– Я думала, раз он так интересуется экономикой, значит, не бандит, а банкир. Двойное везение. А потом я спрашиваю – вам ногти, мол, бесцветным лаком покрыть или просто нанести защитное масло? И тогда он вскинул глаза вверх и увидел меня… То есть нет, он опустил глаза вниз, я ведь сидела на табуреточке у его ног. И… что-то произошло между нами. Вспышка. Огонь. Любовь с первого взгляда.

– Ого! Секс в педикюрном кресле! – оживилась я. Жанна скромно потупилась. На ее щеках расцвел румянец – естественный, а не жемчужно-розовый от «Chanel № 12».

– Это было что-то феерическое! Кресло дрожало, как взрывающийся вулкан! А потом он сказал, что любит.

Жанна несколько раз энергично подпрыгнула на стуле, чтобы наглядно продемонстрировать, как именно дрожало кресло.

– Ногой я опрокинула маникюрный столик. Все лаки так и посыпались на пол. Несколько флакончиков разлетелись вдребезги. А на следующий день меня уволили. Но мне было наплевать. Миллионер-то уже был моим.

– Да ты что? Уволили за несколько разбитых пузырьков? Ну и драконовские у вас в салоне порядки, даже у нас таких нет. А еще говорят, что журналистика – это змеиное логово.

– Да нет, пузырьки здесь ни при чем. Просто наша управляющая, стервоза редкая, заявила, что она устала от моих выходок, что больше так продолжаться не может, и вот…

Жанна умолкла на полуслове, как-то странно булькнув. Взгляд ее беспомощно заметался по шикарному залу, оформленному в стиле арт-деко, и наконец замер где-то в области соседнего столика, за которым одиноко скучал над чашкой капучино загорелый седой мужчина в костюме «Armani». Он, естественно, решил, что внезапное трогательное смущение моей подруги адресовано лично ему, и отсалютовал ей чашкой. Но я-то точно знала, что Жанну привело в замешательство совсем другое обстоятельство. Просто она сболтнула кое-что лишнее.

– Что значит не может продолжаться? Выходит, ты и раньше это проделывала?

– Мужской педикюр? – невинным тоном осведомилась жертва моего сарказма. – Бывало, конечно, а почему ты спрашиваешь?

Я окончательно убедилась в своей правоте. Столь ангельский вид Жанна принимала только, когда собиралась соврать.

– Я имею в виду вот это, – я подпрыгнула на стуле, изображая дрожащее педикюрное кресло.

– Тебе, Сашка, на Петровке бы работать, полковником стала бы.

– Не бывает женщин-полковников.

– Значит, ты была бы первой. Ну что ты ко мне привязалась. Конечно, у меня были… отношения с некоторыми клиентами. Только никому ни слова.

– Молчу, как рыба, из которой сварили твой крем-суп.

– Его сварили из мидий, – машинально поправила Жанна, – ты же помнишь мою теорию о том, что мужики – как пробники в парфюмерном магазине. Пока все не перенюхаешь, невозможно выбрать свой.

– Вот это больше похоже на тебя, – одобрила я, – а то репутация, репутация… Слушай, и сколько же пробников успела перенюхать ты?

– Отвяжись.

Она извлекла из модной лимонно-желтой сумочки зеркальце и помаду и принялась наводить марафет. Мужчина в «Armani», сидящий за соседним столиком, смотрел на нее во все глаза. Жанна делала вид, что это ее ни капельки не интересует. Хотя я заметила, что она специально вытягивает шею так, чтобы ему было видно, насколько сексуален процесс подкрашивания губ в ее исполнении.

Я вдруг поймала себя на том, что тоже смотрю на нее с восхищением. Да, Жанка всегда умела загипнотизировать человека – вне зависимости от пола жертвы.

– Горбатого могила исправит, – пробормотала я.