Капелька скандала - Амелия Грей

Преступники – мастера таких дел. Однако здесь все странно и непонятно. Ведь почти все гости, присутствовавшие на этих приемах, были известны кому-то в обществе. Во время сезонов приемы в частных домах практически не посещают случайные люди. А это значит, что среди них есть грабитель, выдающий себя за джентльмена.

– Ты заказал бренди? Вот и славно. Но что это? Только один стакан? Или ты забыл, что я должен присоединиться к тебе? Быстро же мы бросаем друзей!

Чандлер посмотрел в темно-карие глаза своего давнишнего друга Джона Уикнема-Тикнема-Файнза, больше известного в Лондоне как лорд Чатуин. Это был высокий, красивый молодой человек с густыми волосами, такими же темными, как и его глаза. Подобно Чандлеру, его друг был широк в плечах и груди. Держался он с должной степенью самомнения и обладал умением улыбаться так, что у женщин начинала кружиться голова.

– По правде говоря, ты здорово опоздал. Я уже решил, что ты не придешь, и готов был смириться с тем, что все кончилось, не начавшись.

– Прости, что заставил тебя ждать.

– Ничего страшного, – сказал Чандлер. – Я думал, ты все еще веселишься, то есть танцуешь с барышнями. Их в этом году как-то больше обычного.

Как Чандлер и Эндрю, Файнз старался выяснить, скольких дебютанток он сумеет уговорить совершить с ним запретную прогулку по саду. Как бы ни была дурна репутация «скандальной троицы», каждый сезон неизменно находилась парочка новеньких, которые не могли перед ними устоять.

– Ты, верно, выпил лишнего, дружище. Ведь уже почти светает. Все балы давно закончились. Я действительно решил, что ты давно ушел, и заглянул только на всякий случай – а вдруг ты здесь. Оказалось, правильно сделал.

Файнз окинул взглядом комнату, заметил лакея и жестом велел ему подать бренди, а потом плюхнулся в кресло напротив Чандлера и сделал попытку ослабить узел галстука.

Чандлер поерзал в кресле и оглядел тускло освещенную комнату. Большинство столов не было занято. Не приходилось сомневаться, что к этому часу игральные залы тоже опустели – лишь самые заядлые игроки и пьяницы оставались встречать здесь рассвет.

– Знаешь, я даже не заметил, что сижу здесь так долго.

– Сдается мне, ты витал в облаках.

Файнз слишком хорошо знал его, и Чандлер не был уверен, что сейчас это ему нравится так же, как нравилось когда-то.

– Не делай из меня слабоумного старца.

– Год назад я нашел бы тебя за карточным столом, а теперь ты сидишь и пьешь в одиночестве.

– Я просто расслабился. Лучше расскажи, где ты был, пока я терпеливо ждал тебя.

– Скорее нетерпеливо, старина. Не пытайся меня одурачить. Я слишком хорошо тебя знаю. – Он откашлялся и фыркнул. – Я только что от Энн. Прости, что задержал тебя, но я был в ударе и не хотел упускать такого случая.

Чандлеру стало немного завидно. Последнее время у него не было никакого настроения встречаться со своей любовницей, поэтому не более чем месяц назад он отделался от нее, снабдив значительной суммой. В прежние времена он обзавелся бы новой связью еще до конца дня, но теперь Чандлер испытывал беспокойство и чувствовал, что ищет либо чего-то большего, либо вообще другого.

– Так скажи же, какой из тех бриллиантов, с которыми ты сегодня танцевал, вызвал у тебя желание повидаться с Энн?

– Все. – Файнз рассмеялся. – Ты же знаешь, как я люблю красивых женщин, и будь такое возможно, я бы всех уложил в свою постель.

– Ты, Файнз, любишь всех женщин, а не только красивых.

– Верно. Дело в том, что мне нравится менять свои предпочтения – то одна женщина, то другая. По-моему, ужасно скучно остановиться на одной, как ты считаешь?

«Скучно остановиться на одной?» Раньше Чандлер тоже так думал, но теперь собирался именно так и поступить – после того как вор будет пойман.

– Хм. Уж не собираешься ли ты прийти к какому-то завершению?

– Черт побери, Данрейвен, конечно, нет. Не пугай меня в такую рань. Это не для меня. Чтобы я вдруг женился? – Он покачал головой. – Провалиться мне на этом месте, если я это сделаю. – Файнз взял бутылку бренди и щедро наполнил поставленный перед ним стакан.

Чандлер рассмеялся.

– Ничто не доставило бы мне большего удовольствия, чем такая картина: молодая леди сбивает тебя с ног и вынуждает пасть к своим ногам.

Файнз скорчил гримасу.

– Что за ужасная мысль. Скорее я паду ниц перед королем. Это, конечно, Эндрю заронил в твою голову всю эту чушь. Как раз вчера он мне сказал, что хотя бы один из нас должен начать вести себя прилично, пока еще общество не поставило на нас крест и не отвернулось, перестав видеть в нас женихов для своих дочерей. Ты можешь поверить в такой вздор?

– Мне он тоже говорил что-то подобное, но вряд ли такое возможно.

– Воистину. – Файнз сделал глоток. – Чертовски здорово, что деньги и титул смывают множество прошлых грехов. Можешь не сомневаться – как только мы подадим сигнал, барышни выстроятся в очередь, приготовив сундуки со своим приданым.

Чувствуя, что шуточки Файнза сегодня ему не по душе, Чандлер осушил свой стакан.

– Полагаю, пора по домам.

– Я только что пришел, – возразил его друг. – А где наш Эндрю?

– Он, без сомнения, уже отправился домой. Как ты совершенно правильно заметил, уже почти светает.

– Похоже, тебя все еще огорчает история с украденным вороном.

Чандлер постарался, чтобы лицо не выдано его негодования и отчаяния.

– Да нет, не особенно, – солгал он.

– Правда?

– Я уверен, что рано или поздно того, кто его украл, найдут.

– Да, но только может оказаться слишком поздно. Ворона нетрудно переплавить в кусок золота. И тогда все будет кончено – ворон исчезнет навсегда.

Чандлер стиснул зубы, а потом усмехнулся:

– Очень мило с твоей стороны напомнить мне об этом.

– Факты – вещь упрямая, Данрейвен, с этим ничего не поделаешь. – Файнз подкрепился добрым глотком бренди. – Вообще-то это вполне могло уже произойти.

– Да уж, умеешь ты поднять человеку настроение.

– В этом деле есть одна хорошая сторона. Такую вещь нелегко продать торговцу или коллекционеру. Она слишком узнаваема.

– Верно.

– Придется им ее расплавить.

– Черт побери, Файнз, хватит!

– Я не хочу, чтобы ты питал ложные надежды.

– Этого просто быть не может, когда ты рядом.

– Сколько же времени эта штуковина пробыла в вашей семье? Наверное, лет сто или около того?

Файнз никогда не понимал, когда нужно замолчать. Чандлер оттолкнулся от стола и встал.