Грехи и грешницы - Сьюзен Одо

— У нас проблемы. Парень, который должен был завтра снимать, отказался от съемок.

— Ну так возьмите кого-нибудь еще. Посмотрите по списку.

— Я так и сделала. К сожалению, все заняты. Теперь, выходит, не раньше четверга.

— Черт побери! Только этого не хватало! И так Джек Николсон отказался от интервью, а из отдела по связям с общественностью «Форда» сообщили, что снимут рекламу, если мы не увеличим размер снимка на обложке. Да вдобавок ко всему проблемы с модами! — Она посмотрела на Жанну. — Он только что звонил?

Девушка кивнула.

— Позвонить в агентство и отменить?

— Ну да, а потом мы заплатим безмозглой дуре две тысячи баксов только за то, что она весь день просиживала задницу у себя дома? Ни в коем случае!

Она со злостью набрала номер.

— А еще называют себя профессионалами… — Она убрала руку. — Алло! Это Каллум О'Нил?.. Да, это Анна Николе. Да-да, та самая Анна Николе… Извиняетесь! Что толку в ваших извинениях? Это обойдется нам в четыре тысячи долларов, не говоря уже о сроках! Ну конечно, вы не хотели причинять нам неудобство! Но вот что мне очень хотелось бы знать: каково это чувствовать, что собственными руками разрушаешь свою карьеру?.. Ваша мать? Да при чем тут ваша мать?

Да, она хорошо запомнила тот момент. Запомнила, каким слабым и усталым был его голос, запомнила, какие чувства испытала, когда услышала те слова, которые вначале пропустила мимо ушей.

— Моя мать умерла. Умерла сегодня утром. Прошу прощения, если мой ассистент не ввел вас в курс дела, но… у нас здесь полный беспорядок. Я…

Анна накрыла ладонью трубку и тихо отдала распоряжение:

— Отмените съемки, Жанна. Проведете их потом. — Затем, глубоко вздохнув, сказала О'Нилу:

— Ради Бога, извините. Я не знала… Конечно. Я понимаю. Я… Я понимаю, что вам нужно многое сделать. Я… Да, до свидания.

Она потом долго сидела и злилась на себя. Злилась на то, что позволила работе вытеснить из своей души все прочие чувства.

Значит, королева Нью-Йорка? Сука, а не королева.

Записав на листке бумаги адрес, Анна прошла к секретарше и велела послать цветы.

Прошла неделя, прежде чем он напомнил о себе. Она как раз собиралась на обед, когда зазвонил телефон.

— Кто это? — спросила она.

— Каллум О'Нил. Я хотел поблагодарить вас за цветы. Весьма любезно с вашей стороны.

— Нужно же было что-то сделать. Я чувствовала себя…

— Вы очень злились. О, как вы злились!

— Правда? — засмеялась она.

— Конечно. И вы имели на это право. Я вас подвел.

— Ну нет! Если бы это была моя мать…

— Все равно я чувствую себя в долгу. И хотел бы загладить свою вину.

— Это что, приглашение?

Он от души рассмеялся:

— Вообще-то я так не планировал, но…

— Тогда что?

— У вас приятный голос, — У вас тоже.

— Так как? Поужинаем?

Она повернулась вместе с креслом и посмотрела на город — туда, где находилась его студия.

— Когда?

— Сегодня.

— Сегодня не могу.

— Из-за приятеля?

— Нет.

— В таком случае когда?

Она открыла свой ежедневник и бегло просмотрела записи.

— В пятницу вечером. В восемь часов, годится?

— Отлично. Где?

— Как насчет… — Она попыталась вспомнить название ресторана, в котором обедала по приезде, — такой милый итальянский ресторан в Сохо.

— Как насчет «У Аманчи»? — спросил он.

Боже, именно его она и имела в виду!

— Вы что, читаете мысли, мистер О'Нил?

— Нет. Но умею показывать фокусы.

Она засмеялась и, уже успокоившись, сказала:

— Ладно. Значит, в пятницу в восемь. «У Аманчи». Я встречу вас в баре.

— Прекрасно, но как я вас узнаю?

Она озабоченно замолчала — может, надо приодеться? — но тут же решила сделать все гораздо проще.

— Я сообщу вам детали по факсу, мистер О'Нил, — деловым тоном проговорила она. — Ладно?

— Ну, это совсем другое дело.

— А вы?

— Я? — Он засмеялся душевным, по-ирландски раскатистым смехом, который ей сразу понравился. — Ну, я-то вдену красную розу в петлицу, мисс Николе. Что еще?

Она опоздала — и не на пять минут, а на целый час и десять минут. Тем не менее он был на месте, действительно с красной розой. Когда Анна открыла дверь, он встал и, протянув руку, пошел ей навстречу. Вылитый Крис Кристофферсон! Черная тенниска под белым пиджаком только подчеркивала это сходство.

— Что ж, мисс Николе, — улыбнулся он, сверкнув зелеными глазами и крепко пожав ей руку. — Рад наконец познакомиться с вами.

— Пожалуйста, зовите меня просто Анной. Прошу меня извинить. Вы получили сообщение? Совещание все продолжалось, и продолжалось, и продолжалось…

Он покачал головой:

— Не имеет значения. Правда. Вы здесь, я здесь, вечер только начался, и… — Он лукаво улыбнулся, затем повернулся и указал на бар:

— Между прочим, неплохо бы что-нибудь выпить. У вас такой вид, вам явно не помешает.

— «Джек Дэниэлс», — ответила Анна, усаживаясь рядом с Каллумом.

— Вы всегда это пьете? — спросил он, подзывая к себе бармена.

— Нет, — ответила она. — Но когда в Риме…

Он вопросительно посмотрел на нее:

— Вы были в Риме?

Она утвердительно кивнула.

— А я — нет. — Он рассмеялся. — Зато был в Лондоне. Приятный город. Я останавливался в Кенсингтоне. В отеле на Бромптон-роуд — забыл его название. — Сделав заказ, он снова повернулся к Анне. — Факс мне понравился. Кто вас снимал? Может, я его знаю?

Она засмеялась, чувствуя, как напряжение спадает.

— Один мой друг, в Лондоне. Я рада, что вы не прислали мне фотографию.

— Вот как? — Он приподнял бровь. — И почему же?

— Это испортило бы сюрприз.

— Сюрприз? — Он посмотрел на нее, будто не мог взять в толк, о чем она говорит, а потом улыбнулся. — За что пьем? — спросил он, подав Анне бокал.

— Может, за грубых редакторов и за ирландское очарование? — смеясь, предложила она.

— Замечательное сочетание! За начало прекрасной дружбы!

Подняв бокал, она чокнулась с ним.

— И за «Фифти стейтс мэгэзинз», без которого…