Просто вдвоем - Таммара Веббер

Примерно раз в неделю я ужинал с Хеллерами. Иногда Чарльз устраивал барбекю, а иногда Синди готовила огромный противень лазаньи. Друзья моих родителей всегда старались держаться так, чтобы я чувствовал себя членом семьи. На секунду-другую мне действительно удавалось представить, что я их сын, старший брат их детей.

Но каждый раз я возвращался в реальный мир, где у меня не было родни, за исключением мужчины, который жил в сотнях миль от меня и не мог смотреть мне в глаза, потому что я напоминал ему о той ночи, когда он потерял единственного любимого человека.

Я умел готовить, но мое меню состояло из самых примитивных блюд. Большинству из них меня научил дед. Он сам был прост, и вкусы у него были простые. Иногда мне казалось, что если я стану таким, как он, то больше ничего и не надо.

Сидя за столом с Хеллерами, я предвкушал предстоявший завуалированный допрос. Синди очень интересовалась моей личной жизнью (как ей казалось, ненавязчиво), и это передалось ее дочери. Не удивлюсь, если Карли была подослана ко мне, чтобы разузнать, почему у меня нет девушки: потому ли, что я тайный гомосексуалист, или по какой-то другой причине. Эта девчонка была истинной дочкой своей мамы и не раздумывая вмешивалась в чужие дела, когда, по ее мнению, в ней очень нуждались. Иногда она подбиралась к цели ближе, чем мне бы хотелось.

Я не сердился на Синди и Карли за попытки меня разговорить. Просто беседовать, как правило, было совершенно не о чем. Я только учился и работал. Иногда ездил в центр города послушать местный оркестр. Каждый месяц посещал заседания студенческого клуба «Тау-бета-пи», а потом снова учился и работал.

У меня даже в мыслях не было привести в свою комнату над хеллеровским гаражом Джеки Уоллес, студентку Чарльза – и мою, кстати, тоже, – хотя она уже не просто приковывала мой взгляд на лекциях, но и пробралась в мои осознанные и неосознанные фантазии.

В то утро она снилась мне, когда зазвонил будильник. Сон был до мелочей правдоподобным и совершенно непристойным.

Мы не были знакомы, но это не помешало мне представить, что она знала, кто я такой. И не уменьшило моего разочарования, когда я окончательно проснулся и понял, где реальность, а где сон.

Я нарочно пришел на экономику с опозданием, проскользнул на свое место, вынул учебник по программированию и заставил себя читать (и неоднократно перечитывать) главу о передаточных функциях. Лишь бы не сходить с ума, видя, как Джеки Уоллес заправляет за ухо прядь волос или размеренно водит пальцами по бедру.

Итак, в моей жизни не происходило решительно ничего такого, о чем можно было поведать Хеллерам за ужином.

Когда я пришел, оказалось, что на этот раз в центре внимания был вовсе не я. Сначала это меня обрадовало, но потом я заметил неладное: Карли, которая, несмотря на хрупкую фигурку, всегда отличалась отменным аппетитом, вяло ковырялась вилкой в тарелке. Из уважения к принципам дочери, которая отказывалась есть «то, у чего есть глаза», Синди всегда готовила для нее отдельную порцию лазаньи без мяса. Это было любимое блюдо Карли, но сейчас она почти не ела.

Старшие Хеллеры встревоженно переглянулись. Я тоже забеспокоился.

– Как дела в команде, Карли? По-прежнему собираетесь играть за универ? – спросил Чарльз, притворяясь, будто все было в порядке.

Глаза Карли наполнились слезами.

– Я больше не хочу, – сказала она, отодвинула тарелку с почти нетронутой едой и побежала к себе. Дверь ее комнаты захлопнулась, но тонкая древесина не помешала рыданиям хозяйки распространиться по всему дому.

– Я надеру задницу этому придурку, – прорычал Чарльз.

Кейлеб вытаращил глаза. До сих пор ему внушали, что слово «задница» в их семье не приветствуется.

– Поверь, я разделяю твои чувства, но разве это что-нибудь решит?

Синди отставила свою тарелку на гранитную столешницу и направилась к лестнице, ведущей в спальню дочери.

– Может, и ничего, зато мне чертовски полегчает, – пробормотал Чарльз.

Горестные причитания Карли стали громче, когда Синди открыла дверь ее комнаты. Мы трое поморщились.

– Рассталась с парнем? – спросил я.

Я не следил за личной жизнью Карли, но дело было явно не в волейболе.

Чарльз кивнул:

– Он переметнулся к одной из ее подружек. Двойной удар в сердце.

Вот свинья! Я видел его только один раз, когда он зашел за Карли перед дискотекой. Сунул ей в руку орхидею, и они сфотографировались. Он позировал с самодовольным видом, а она стояла, широко раскрыв глаза от непритворной радости. Я вспомнил Кеннеди Мура… а значит, и Джеки Уоллес. Вот черт!

– Скотство! – заметил Кейлеб, дожевывая макароны. – Пап, когда соберешься надрать ему задницу, зови меня. Нанесем ему двойной удар по яйцам.

Хеллер-старший фыркнул:

– Постарайся, чтобы мама от тебя такого не слышала. А то она надерет задницу тебе, а заодно и мне.

Сделав сыну мягкое внушение, Чарльз поднял кулак, и они в знак солидарности соприкоснулись костяшками.