Брошенный вызов - Линн Грэхем

– Ваша живость напоминает мне… ее, – сказал Гаэтано, явно считая это комплиментом.

Топси посоветовала ему искать женщину, ничуть не похожую на его сбежавшую невесту. Оба быстро успели понять, что ничего, кроме дружбы, у них не получится, и Топси не стоило испытывать чувство вины за отсутствие романтической искры.

– Данте проявлял… эм… внимание, – с усмешкой заметил Гаэтано, – когда привозил вас в дом.

Топси покраснела:

– У нас с ним нет ничего общего.

– Вы думаете о его богатстве и титуле, – задумчиво сказал Гаэтано. – Но не стоит считать, что Данте все давалось легко.

– Разве нет? – спросила Топси, не в силах сдержать любопытство.

Гаэтано поморщился:

– Однажды, когда ему было шестнадцать, мой отец нашел его лежащим у обочины. Его сильно избили – сломали нос, ребра, все пальцы на одной руке. Он не сказал ни моему отцу, ни полиции, кто это сделал. – Гаэтано замялся. – Мои родители всегда считали, что это был его отец, Альдо. У старого графа был отвратительный характер.

Топси побледнела от ужаса, мысленно представляя себе длинные красивые пальцы Данте, и сглотнула, прогоняя тошноту.

– Если так, то в детстве ему пришлось действительно трудно.

Этот разговор не шел у нее из головы, когда вечером она вернулась в замок. Очередное доказательство того, что никогда нельзя судить по внешности, призналась она себе – и тут же, свернув за угол, оказалась лицом к лицу с мужчиной, который занимал все ее мысли.

– Данте! – воскликнула она, пораженная встречей.

Данте изучающе вгляделся в ее лицо.

– Даже помада не размазана, – сообщил он с нескрываемым удовлетворением.

– И что это должно означать? – бросила Топси в ответ, раздраженно качнув головой. Темные волосы заплясали по узким плечам.

– Ты не дала ему прикоснуться к себе.

Топси сердито на него посмотрела:

– И как это вас касается?

– Сегодня ты моя, – сообщил ей Данте с безошибочной уверенностью, которая снова выбила у нее дух, лишая силы именно тогда, когда этого нельзя было себе позволить. А в следующую секунду Данте подхватил ее на руки, как куклу, крепко прижав к себе.

– Вы с ума сошли? Что вы делаете? – возмущенно воскликнула Топси, приглушая голос, чтобы не привлекать внимания. Она не хотела, чтобы жители замка застали ее в таком компрометирующем положении.

– Перестань притворяться дурочкой, ты прекрасно знаешь, что я делаю, – заявил Данте, распахивая дверь и входя в комнату, в которой Топси раньше никогда не была, потому что это была его спальня. Он без лишних церемоний бросил девушку на огромную кровать.

– Что вы себе позволяете? – крикнула она.

– Я позволил тебе сходить на свидание.

– Не вам решать! – прошипела в ответ Топси.

Лицо Данте окаменело, на скулах заходили желваки.

– Я хочу, чтобы ты провела ночь со мной.

– Даже если бы вы попросили этого как нормальный мужчина, я бы все равно ответила «нет»! – яростно бросила ему Топси, раскрасневшаяся больше всего из-за того, что Данте посчитал ее такой доступной. Она совершенно не хотела заново переживать постыдные и жаркие минуты объятий в машине, которые привели его к такому предположению.

Данте ответил ей недоуменным взглядом.

– Нет? – повторил он, как будто никогда этого не слышал от женщины в спальне.

Топси слезла с кровати, нашла свалившуюся туфельку и сунула в нее ногу, одновременно оглаживая смятую юбку.

– Мне жаль, что я произвела неправильное впечатление, но я не собираюсь с вами спать, – прямо заявила она.

Она напомнила Данте решительную птичку, которая поправляет яркое оперение; курносый носик высоко вздернут, лицо яркое, как одна из любимых роз его матери.

– Но ты же меня хочешь, – выдохнул он сквозь зубы. Он сам весь вечер вместо работы фантазировал о том, как уложит ее в постель, где ей самое место.

– Сегодня днем… э-э… это было неожиданно. И вы сами виноваты, – уверенно сказала Топси, сердитая на него за то, что оказалась в такой ситуации, и охваченная стыдом из-за того, что Данте считал ее настолько доступной. Конечно, она не выразила возмущения его бесстыдной выходкой в машине…

– Почему это я виноват? – возмутился Данте.

– Не надо быть таким хорошим соблазнителем, – убежденно ответила ему Топси. – Если бы у меня была хоть минута, чтобы остановиться и подумать, ничего бы не случилось, и мы бы сейчас не разговаривали об этом.

Данте возмущался ее двусмысленными сигналами, но в то же время начал понимать, что вот-вот расхохочется от ее слов.

– Пожалуй, стоит начать сначала, – выдохнул он, изгибая губы в усмешке. Он никогда не предлагал подобного женщинам – но ни одна его так не привлекала.

– Нет, мы ничего не начнем! – воскликнула Топси. Ее каблук вонзился в листок бумаги на полу, Топси наклонилась, осторожно высвободила его и подняла, взглянув на колонки цифр. – О, здесь ошибка…

Забирая у нее листок, который выпал из папки, когда он бросил девушку на кровать, Данте нахмурился:

– Где ошибка?

Глянув ему через плечо, Топси ткнула пальцем в одну из колонок.

– Здесь неправильная сумма.

– Правильная, – нетерпеливо ответил Данте, положив документ в папку рядом с ноутбуком.

– Данте, у меня докторская степень по высшей математике; если я что и знаю, так это числа – и финальная цифра неправильная, – сухо сказала Топси.

– Степень по высшей математике? – повторил Данте, изумленно глядя на нее и гадая, почему девушка с таким образованием работает ассистенткой.

Топси кивнула, жалея, что вообще открыла рот, и бочком попыталась подобраться к двери. Но Данте последовал за ней, как лисица, преследующая курицу.

– Не уходи, сначала объясни, почему мы не можем начать сначала.

Топси застонала. Она ненавидела такие разговоры с мужчинами – по ее опыту они всегда заканчивались одинаково: мужчины оставались недовольны и не могли понять, почему она не хочет упасть с ними в кровать и снять сексуальное напряжение.

– Вы хотите только секса, а мне этого недостаточно.

Данте окинул ее пристальным оценивающим взглядом. Топси вжалась в дверь его спальни, нашупывая дверную ручку.

– Все хотят секса, – заявил он.

– Я не ищу любви и брака, но должно быть что-то больше, чем просто секс, – продолжила Топси, которая неоднократно обдумывала этот вопрос и даже составила список качеств, которые ищет в мужчине. Данте не обладал ни одним.

Черная бровь выразительно выгнулась.

– Что-то большее?