Любовь побеждает все - Вера и Марина Воробей

– Что-то серьезное? – спросил Герман, слегка нахмурившись.

В ушах у Кати стоял такой шум, что слова Германа доносились до нее будто бы издалека.

– В смысле? – глуповато переспросила она.

– Я спрашиваю, Ольга серьезно заболела? У нее температура?

– Ну да, кажется… – окончательно смутилась Катя, по-прежнему боясь поднять на собеседника глаза.

– Да вы садитесь, – предложил вдруг Герман.

Каркуша пересекла кабинет и с размаху плюхнулась в стоящее у стены кресло. Но, сообразив через секунду, что отсюда она ничего, кроме носков своих ботинок, не увидит, девушка поспешно вскочила на ноги. Ведь заходя в кабинет Германа, она собиралась внимательнейшим образом изучить его обстановку. Ни одна деталь не должна была ускользнуть от пристального взгляда Каркуши. Главное, на что она должна была обратить внимание, – это фотографии, которые мужчины часто держат на рабочем столе или вешают на стены в рамочках. Во всяком случае, в сериалах, которые Каркуша смотрела во множестве, все женатые мужики вели себя именно так: уставляли стол и обвешивали стены снимками жен и детей. Впрочем, среди героев сериалов попадались иногда и холостые парни. Эти имели привычку украшать свое рабочее место фотографиями любимых девушек, если таковые, конечно, имелись у них в наличии.

– Неудобно? – поднял красивые, изогнутые дугой брови Герман.

– Что? – испуганно озираясь по сторонам, переспросила Каркуша.

– Неудобно, спрашиваю, в кресле сидеть? – одними уголками губ улыбнулся врач.

Взглянув на него исподлобья, Каркуша почувствовала, как густая краска ударила ей в лицо. При мысли о том, что Герман может счесть ее за сумасшедшую или пусть даже за девицу со странностями, Каркушу захлестнула волна обжигающего стыда.

– Может, чаю? – предложил вдруг врач.

– Нет, спасибо, – хрипло отозвалась Катя.

Никаких фото в рамочках ни на столе, ни на стенах не было. А вдруг Герман просто не любит выставлять напоказ свою личную жизнь? Встречаются же такие люди…

– Катя, – мягко произнес Герман, но девушка, услышав доносящееся из его уст собственное имя, вздрогнула. К счастью, доктор этого не заметил. – Возьмите деньги. – Кивком головы он указал на купюры, лежавшие на столе. – И дайте мне, пожалуйста, телефон Оли.

– Зачем вам? – испуганно захлопала ресницами Катя.

Доктор снова улыбнулся и совершенно не подал вида, что вопрос Каркуши показался ему странным. Напротив, слегка сдвинув брови, он пустился в объяснения:

– Хочу посоветоваться с ней по поводу массажа. Понимаете, можно делать только общий, а можно плюс к этому еще и направленный, специальный массаж позвоночника и конечностей… Но лучше я сам ей все по телефону объясню… Это же ее деньги? – наклонил голову набок Герман.

– Ее. Чьи же еще! – ответила Каркуша и добавила зачем-то: – Не мои же.

Наконец Катя нашла в себе силы и подняла глаза. Лицо Германа показалось ей настолько красивым, что у нее даже голова закружилась. Будто почувствовав, что с девушкой творится что-то странное, доктор решительно предложил:

– Присядьте, пожалуйста, и уберите деньги.

И когда Катя, послушно опустившись на стул, сгребла со стола деньги и положила их в рюкзак, Герман открыл блокнот и тихо повторил свою просьбу:

– Продиктуйте, пожалуйста, Олин телефон.

И тут, к своему ужасу, Каркуша поняла, что номер подруги начисто выветрился из ее памяти. Наморщив лоб, она силилась припомнить цифры, которые набирала порой по нескольку раз на дню, но в голове ее будто ветер гулял.

– Какие-то проблемы? – слегка повысил голос Герман.

«Ужас! – мысленно проклинала себя Каркуша. – Какая же я идиотка. Это ж надо так влюбиться, чтобы забыть телефон лучшей подруги. Понятно, что Герман решит, будто я сумасшедшая… А что ему еще остается думать? Нормальные люди так себя не ведут!»

И тут, когда вконец отчаявшаяся Каркуша готова была вскочить со стула и опрометью кинуться вон из кабинета, из ее рюкзака раздались спасительные звуки. Схватив трубку мобильного телефона, Каркуша жадно уставилась взглядом на дисплей. «НЕЗНАКОМКА» – было написано большими латинскими буквами.

– Извините, – вскочила на ноги Каркуша. – Я сейчас поговорю и вернусь.

С этими словами, бросив на пол свой рюкзак, она выбежала из кабинета врача.