Наследница Горячих Ключей - Кэрол Грейс

Хлоя открыла глаза.

– Я почти заснула, – со вздохом сказала она.

Хорошо, что в это время вошла Вильма с надувным матрасом в руках, а то он послал бы к черту все приличия и запрыгнул бы к ней в гамак. Он совсем потерял голову – и из-за кого? Из-за женщины, которую он не знает, и знать не желает. Надо бежать от нее. Нет, лучше пусть она бежит от него. И чем дальше – тем лучше.

Хлоя как ни в чем не бывало, вылезла из гамака, заплатила за покупки и с помощью Зеба забросила все вещи в кузов грузовика.

– Может, здесь где-нибудь есть кофейня? – робко спросила она.

– Нет, только бар, – рявкнул он.

– А в баре есть кофе, как ты думаешь? – спросила она жалобно.

– Вряд ли. – Он открыл перед ней дверцу грузовика и нетерпеливо ждал, чтобы она села.

– Я только посмотрю, – не сдавалась она; в ее карих глазах блеснуло упрямство, которое он уже научился распознавать. Потом она пошла вниз по улице и скрылась за вращающейся дверью винного бара, полностью игнорируя и самого Зеба, и то, что он сказал ей.

Теперь она уже знает, что кофе там есть. Наверняка, уже сидит за стойкой бара в окружении похотливых ковбоев и заказывает двойной кофе. А заодно впитывает вредную информацию о «Ключах Парадиз».

Он нахлобучил шляпу и отправился за ней – вниз по улице, через вращающуюся дверь. Постоял, пока глаза привыкали к темноте. Действительно, сидит у бара и с блаженством на лице пьет кофе из большой чашки. Но рядом никого нет, только Барни протирает стаканы.

– О, Зеб, – сказал Барни. – Не ждал тебя до среды. – Он показал на плакат, рекламирующий особые услуги по выходным: «Живая музыка и отбивные на ужин». Зеб вздрогнул. Он готов был кинуться к стене и грудью закрыть картинку, изображавшую оркестр и шипящую на сковородке отбивную. Но поздно: она уже увидала.

– Надо же, в таком маленьком городке – и такие развлечения. Я понятия не имела, – сказала она и сердито посмотрела на Зеба, который хотел лишить ее местных развлечений. – Звучит заманчиво.

– Ага. Насчет ужинов – это идея Зеба, – сказал Барни. – Он обеспечивает мясо. Если сработает, будем так делать каждую неделю. Если нет…

Хлоя поставила чашку и подошла вплотную к плакату. Близорукая, что ли?

– Во сколько начнется музыка? – поинтересовалась она.

– Поздно, – буркнул Зеб.

– Вход свободный? – спросила она через плечо.

– Нет. Только по приглашениям, – рявкнул Зеб и краем глаза увидел, что у Барни от этого заявления глаза полезли на лоб.

Ее карие глаза стали такими большими и грустными, что нормальный мужчина тут же растаял бы и вызвался ее сопровождать.

– К пятнице ты уже… – У него чуть не сорвалось «уже уедешь», но вдруг нет? – Ты к этому времени устанешь, – закончил он.

Она стояла у стены, уперев руку в бедро, с чашкой в другой руке, и на миг ему показалось, что она сама – часть этого плаката, участница оркестра, вечеринки. Нет уж, единственное, где она уместна, – это ее больница в Сан-Франциско.

– Иногда я ложусь спать позже девяти, – сообщила она. – Я уже большая девочка. – Ее голос был сама кротость.

– Я заметил, – буркнул он, чувствуя, как сердце колотит по ребрам. Он все заметил. Как джинсы облегают стройные ноги. Как она ухитряется так красить губы, что они остаются влажными и готовыми к поцелую. Она – большая девочка?

В таком случае он – большой мальчик, и ему не нравится, чем все это может кончиться.

А кончится это тем, что, пока он будет на кухне жарить мясо, все одинокие мужчины городка станут пялиться на нее; выждав момент, они пригласят ее прогуляться, а там уж выложат все про его планы на «Ключи Парадиз». И никто после этого не станет хвалить его первосортное мясо. Черт бы се побрал!

Ну почему Горацио не мог выбрать другую наследницу – какую-нибудь восьмидесятилетнюю вдову, которой не пришло бы в голову ехать в Колорадо, а выбрал эту красотку с влажными шоколадными глазами, от одного взгляда которых замирает сердце? Эти глаза изучают его поверх кофейной чашки, и в них ясно читается: «Я понимаю, что тебе по какой-то причине не хочется пускать меня сюда в пятницу, но я все равно приду».

– «Свежая говядина любезно предоставлена братьями Боуи», – прочла она вслух.

Зеб воздержался от комментариев.

– Ты готова? – он выразительно посмотрел на ее чашку.

Но вместо того, чтобы поставить чашку и направиться к двери, она сделала еще глоток, подошла к бару, прислонилась к полированному красному дереву и спросила:

– Какую музыку играет этот оркестр?

– Какая тебе разница? – буркнул он. – Пошли.

Нет, Барни понадобилось вмешаться:

– Кантри, вестерн – все, что пожелаете, мэм.

Зеб готов был перепрыгнуть через стойку, вырвать у Барни из рук полотенце и запихать ему в глотку. За всю жизнь этот парень и двух слов не сказал незнакомым людям, а тут разговорился – не заткнешь.

– Отличный оркестр, – с энтузиазмом говорил Барни. – Вы должны послушать этих ребят, мисс…

– … Хадсон. Хлоя Хадсон.

Барни протянул ей руку.

– Не родственница ли Горацио?

Зеб стиснул зубы. Надо быстро перекинуть ее через плечо – и бегом на улицу, закинуть в кузов грузовика и увезти. Он не успел, и пошевелиться, как она уже трясла руку Барни.

– Я его правнучка.

– Серьезно?

– Абсолютно, – вмешался Зеб. – А теперь, если ты закончила… Я собираюсь уезжать.

– Конечно. Спасибо за кофе, – обратилась она к Барни. – Увидимся в пятницу.

– Буду ждать с нетерпением.

Зеб облегченно вздохнул. Могло быть хуже. Если бы его тут не было, они бы продолжили разговор, и Барни все бы ей выложил… Пока они с Хлоей молча шли к грузовику, Зеб хмуро смотрел вдаль, гадая, как же, черт возьми, ему от нее избавиться, если теперь она уже обзавелась гамаком и спальным мешком.

А Хлоя шла пружинистым шагом, размышляя о том, что только что узнала от Барни. Так, значит, Зеб Боуи производит первосортную говядину и у него хватает смекалки продавать ее в городе под своим именем. Он не просто упрямый ковбой и мужлан с ослепительно сексуальной внешностью. Он еще и бизнесмен. Но почему ему так не хочется, чтобы она пришла сюда в пятницу вечером послушать музыку и отведать его стейк? Боится, что помешает? Встанет между ним и кем-то еще? Конечно! У такого парня, как он, наверняка есть подружка, а то и две. Надо будет дать ему понять, что она не имеет на него никаких видов, что он для нее только сосед.

Хлоя посмотрела на Зеба и с ужасом почувствовала толчок желания, от которого в жаркий летний день ее почему-то пронзил озноб. Ей отчаянно захотелось до него дотронуться. Положить руки ему на грудь и услышать биение сердца под рубашкой. Сбросить шляпу и запустить пальцы в его выгоревшую шевелюру. Но у него есть девушка. Конечно, есть. Потому он и не хочет, чтобы она путалась под ногами.