Констанция. Книга четвертая - Жюльетта Бенцони

— Зачем? Зачем это надо королю? Констанция пожала плечами.

— И что же ты ему ответила на подобное предложение?

— Я сказала, что мы с тобой всегда будем рады принять его величество. А что я, по — твоему, могла еще сказать?

Граф де Бодуэн начал нервно покусывать губы.

— А почему он ушел такой злой? Почему король покинул бал?

— А вот этого, мой дорогой, я не знаю, об этом мы с королем не разговаривали.

— А ты, Констанция, ему ничего не сказала?

— Только то, что ты знаешь, мой дорогой. А еще я сказала, что мы с тобой очень счастливы и что у меня хватит сил сохранить наше счастье. Ведь это правда, Арман?

— Конечно, — кивнул граф де Бодуэн, смущенно озираясь по сторонам.

А к ним уже спешила через весь зал старая графиня. Она держала белую маску в руках, а ее лицо было испугано и бледно.

— Что случилось, Констанция? — тут же осведомилась графиня де Бодуэн.

— Собственно, ничего, — абсолютно спокойно произнесла Констанция, глядя куда-то в сторону.

— Как это ничего? Король покинул бал.

— Это его личное дело, — сказала Констанция.

— Дорогуша, но ты, наверное, ему что-то сказала? Чем-то огорчила его величество?

— Чем же я, по-вашему, могла огорчить короля?

— Своим непослушанием, дерзким ответом.

— Нет, я ничего такого королю не сказала.

— Мама, оставь ее в покое.

Графиня де Бодуэн приложила маску к своему бледному лицу, а на ее старческих губах появилась недовольная улыбка. Она отошла к одной из своих подруг, и две старые женщины стали шушукаться, тои дело украдкой поглядывая на Констанцию и Армана.

— Боже, боже мой, она надерзила королю?

— Да нет, баронесса, она говорит, все нормально.

— Нормально? Разве это может быть нормальным, когда король вот так, ничего не сказав, вдруг покидает бал, оставляет своих придворных?

— Полноте, баронесса.

— Да нет же, ваша невестка ведет себя довольно опрометчиво и позволяет себе слишком большие вольности.

— Да нет же, баронесса, она говорит, что она ничего такого не сказала королю.

— А о чем же они тогда так долго разговаривали, о чем?

Графиня де Бодуэн пожала плечами.

— Дорогая баронесса, мало ли о чем может разговаривать мужчина с привлекательной женщиной? графиня де Бодуэн убрала белую маску со своего лица и улыбнулась баронессе как можно более приветливее.

А та, наоборот, спрятала лицо под маской. Но графиня по глазам догадалась о выражении лица своей подруги и продолжать разговор не стала.

Вновь заиграла музыка, зазвенели струны и кавалеры с дамами, выстроившись друг перед другом, стали танцевать. И вскоре все присутствующие забыли о том небольшом событии, свидетелями которого они явились. Шуршали шелка дам, и кавалеры раскланивались друг другу, пристукивали каблуками, менялисьпартнеры и уже казалось, что в этом зале ничего из радя вон выходящего произойти просто не может.

— Констанция, ты себя нормально чувствуешь? — поинтересовался граф де Бодуэн у своей молодой жены. Та, оглянувшись по сторонам, прошептала:

— Арман, я хочу, чтобы ты увел меня отсюда.

— Дорогая, пойми, это будет не очень прилично, все начнут судачить, перешептываться…

— Арман, уведи меня отсюда как можно скорее.

— Констанция, ты себя плохо чувствуешь? Или, может быть, ты от меня что-то скрываешь?

— Да нет, же, нет, Арман, мне нечего от тебя скрывать, но мне просто не по себе, у меня такое чувство, что я могу потерять сознание.

— Успокойся, успокойся, присядь, дорогая, — Арман усадил свою жену на низкое бархатное кресло.

— Нет-нет, — Констанция вскочила на ноги, — мне плохо, уведи меня отсюда.

Арман, не очень довольный, подал супруге руку, и они под пристальным взглядом танцующих и стоящих у стен, покинули зал. Король Пьемонта Витторио сам не понимал, что с ним происходит. Он боялся себе признаться в том, что до беспамятства влюбился в Констанцию де Бодуэн. Он пытался о ней не думать, выбросить из головы, но чем больше король Витторио пытался забыть прекрасную женщину, тем чаще и чаще она вставала перед его глазами, беспокоила воображение и не давала думать яи о чем другом, кроме чувств, охвативших душу короля.

— К дьяволу! — выкрикивал король. — К дьяволу! К дьяволу, к дьяволу! Король метался по своему дворцу, слуги испуганно шарахались в стороны. Король срывал с головы парик, швырял его на кресло, садился за письменный стол и до боли сжимал виски руками. — Зачем мне это нужно?! — сам себя спрашивал Витторио, но ответа так и не находил. — Прикажи седлать лошадей! — кричал он слуге.

Тот испуганно бежал вниз, король Витторио нахлобучивал парик, накидывал на плечи черный шелковый плащ, спускался во двор и вскакивал в седло.

Придворные не поспевали за королем, а он и не хотел никого видеть. Он мчался, неистово настегивая своего скакуна.

— Скорее! Скорее! — кричал король. Мелькали деревья, поля, дороги. Король натягивал поводья и останавливал лошадь.

— Боже, да так можно сойти с ума! Неужели я, король, влюбился вот так в эту парижскую красавицу, влюбился безрассудно, без памяти? Это просто невозможно!

Витторио закрывал глаза и прикладывал ладонь к лицу. Перед его взглядом стояла Констанция.

— Дьявол! Дьявол! Это какое-то наваждение! Он стегал плетью коня и мчался вдоль перелесков к голубеющим на горизонте горам, надеясь, что неистовая скачка сможет вернуть его к нормальномусостоянию, поможет выбросить из головы неотвязные мысли, преследующие короля все последнее время. Но все усилия оказывались тщетными. Вот и на этот раз король Пьемонта Витторио резко осадил своего скакуна и соскочил на землю. Тут же рядом с королем остановились барон Легран и маркиз Лоренцетти. Они тожеспешились и отдали поводья своих лошадей двум вооруженным охранникам.

Король нервно прохаживался по небольшой площадке над озером.

— Маркиз, идите сюда, — позвал король, — я слышал, что вы неплохо фехтуете.

— Да, ваше величество, я учился этому делу у больших мастеров.

— Что ж, может быть, вы покажете то, чему они вас научили? — на лице короля Витторио появилась надменная улыбка.

Маркиз Лоренцетти пожал плечами.

— Так что же вы ждете, маркиз, доставайте свою шпагу.

Маркиз Лоренцетти нехотя обнажил клинок. А король Витторио уже радостно поигрывал своей шпагой, со свистом рассекая воздух. На его лице то появлялась, то исчезала дьявольская улыбка.