Во сне и наяву - Ширли Басби

Когда они вошли в библиотеку, просторную комнату со стоящими вдоль стен книжными шкафами и высокими окнами, прикрытыми ярко-красными занавесями, Сэм Кантрелл наконец отпустил руку Сары и направился к массивному столу вишневого дерева. Девушка воспользовалась представившейся возможностью и тотчас же отступила в темный угол; она надеялась, что разум возьмет верх над гневом и Маргарет с Янси перестанут ссориться.

Однако ее надеждам и на сей раз не суждено было сбыться. Не успел Сэм занять свое место за столом, как Маргарет воскликнула дрожащим от ярости голосом:

— Вели ему немедленно убираться отсюда! Я твоя жена, мать твоего будущего ребенка, и я говорю тебе, что ни секунды больше не потерплю его присутствия в моем доме!

— «Магнолиевая роща» никогда бы не стала твоим домом, — парировал Янси, — если бы я сразу понял, что ты в действительности собой представляешь!

— О, как ты можешь говорить такие ужасные вещи! — Прекрасные голубые глаза Маргарет наполнились слезами, и она с мольбой посмотрела на мужа:

— И ты собираешься спокойно сидеть и слушать, как он унижает и оскорбляет меня? А я-то думала, что ты меня любишь.

Сэм посмотрел на Янси, как бы прося его помолчать.

— Маргарет, конечно, я люблю тебя! — попытался он успокоить жену. — Не расстраивайся, дорогая… Янси вовсе не хотел обидеть тебя, просто у него очень вспыльчивый характер. Он не это хотел сказать…

— Нет, я как раз сказал то, что хотел, — с угрюмым видом покачал головой Янси.

Саре, невольно оказавшейся свидетельницей безобразной сцены, было жалко только Сэма. Ей пришло в голову, что он словно кость, брошенная между двумя рычащими собаками… причем Сэм любил обеих собак.

Маргарет пропустила слова Янси мимо ушей. Она посмотрела на мужа, прижав к лицу кружевной платок, который появился в ее руке словно по мановению волшебной палочки, и жалобным голосом проговорила:

— О, Сэм, ты же прекрасно знаешь, как он меня ненавидит, как он терзает меня, как отравляет мне жизнь! И это в моем положении…

— Какая же ты замечательная актриса, дорогая мачеха! — неожиданно развеселился Янси. — Ты никогда не задумывалась о том, что, помимо, конечно, выгодного замужества, могла бы сделать карьеру на сцене?

Маргарет бросила на пасынка взгляд поверх платка, и ее глаза гневно сверкнули. Прежде чем она успела ответить на очередной выпад своего врага, Сэм с усталым видом проговорил:

— Я вас очень прошу: давайте хотя бы на время перестанем говорить друг другу гадости и успокоимся.

Янси, казалось, задумался. Хотя Сара уже успела составить о нем довольно неблагоприятное впечатление, она заметила, что он с сочувствием взглянул на отца, — ведь тот только что вернулся домой, совершив долгое и утомительное путешествие. Во взгляде Янси появилась неожиданная мягкость, и он проговорил:

— Dios[6], не понимаю, как ты можешь ей верить, ведь она все ставит с ног на голову!

— Значит, я ставлю все с ног на голову, когда говорю, что всего лишь несколько минут назад ты угрожал убить меня? — вкрадчивым голосом проговорила Маргарет и с торжествующей улыбкой взглянула на мужа.

— Ты угрожал убить Маргарет?! — в ужасе воскликнул Сэм.

Губы Янси растянулись в насмешливой улыбке.

— Si! Я сказал твоей жене, что ни она, ни ее отпрыски никогда и ни при каких обстоятельствах не получат ни дюйма земли Альваресов. Да, я сказал, что убью ее, если она меня вынудит к этому!

Кантрелл-старший был в полном замешательстве, — похоже, он всерьез опасался за жизнь жены.

— Что за ерунда? — Сэм в недоумении пожал плечами. — Маргарет и не претендует на твою землю.

— Но, Сэм, дорогой, неужели ты забыл про «Дом голубки»? — с улыбкой спросила Маргарет. — Про тысячу акров земли, которую дон Армандо подарил тебе и Маделине, когда родился Янси.

— Конечно, не забыл, — пожал плечами Кантрелл. — Но какое отношение к «Дому голубки» имеешь ты? И какое отношение имеет «Дом голубки» к угрозе Янси убить тебя?

— Ах, дорогой, вижу, ты все-таки забыл, что обещал, — покачала головой Маргарет и печально вздохнула. — Или ты все помнишь, но просто захотел подразнить меня? Неужели моему ребенку суждено стоять на втором месте, после ребенка Маделины?..

Сэм Кантрелл в изумлении смотрел на жену. Янси же стал мрачнее тучи.

В библиотеке воцарилось тягостное молчание. Атмосфера накалилась, и даже в воздухе, казалось, потрескивают электрические разряды — предвестники грозы. Кантрелл-младший не выдержал, взорвался. Сара в испуге вздрогнула. Молодой человек наклонился и изо всех сил ударил кулаком по столу, за которым сидел отец.

— Роr Dios[7]! Мне надоело участвовать в этом фарсе и смотреть, как она водит тебя за нос, точно ручного быка! Отвечай прямо: ты обещал ей, что отдашь ее ребенку «Дом голубки»?

Сэм в испуге смотрел то на жену, то на сына.

— Я никогда ничего не обещал.., конкретно, — пробормотал он наконец. — Наверное, я мог сказать что-то в том духе, будто надеюсь.., может, когда-нибудь в будущем.., в общем, что мои дети будут жить в мире и согласии. — Сэм виновато посмотрел на супругу. — Но, моя дорогая, как ты могла истолковать мои слова подобным образом?.. Я всегда хотел, чтобы «Дом голубки» когда-нибудь перешел к Янси, потому что он принадлежал многим поколениям Альваресов.

Голубые глаза Маргарет тотчас же наполнились слезами.

— Я все понимаю, — печально вздохнула она, с укором глядя на мужа. — Конечно, желания Янси для тебя закон. Тебе, конечно, все равно, что у моего ребенка не будет никаких прав.

Тебе, конечно, наплевать, что мне в моем деликатном положении приходится терпеть такие оскорбления и угрозы.

Сэм Кантрелл не знал, что на это ответить. Он бросил на сына взгляд, полный отчаяния и мольбы. Потом посмотрел на жену.

— Маргарет, моя дорогая, пожалуйста, не расстраивайся.

Ты же знаешь, что тебе сейчас нельзя волноваться.

Из груди Маргарет Кантрелл вырвались сдавленные рыдания.

— Если для тебя это так важно, милая, — поспешно проговорил Сэм, — то мы позже обсудим этот вопрос и обязательно найдем какое-нибудь решение. Я уверен, что мы сможем найти устраивающее всех решение.

Маргарет встала, быстро обошла стол и обняла Сэма за шею.

— О дорогой, я знала, что ты мне не откажешь! — Она нежно поцеловала супруга в щеку. — Какая же я плохая жена, дорогой! Ты ведь едва на ногах стоишь от усталости после долгого путешествия, а я надоедаю тебе своими жалобами. Оставайся здесь и поговори обо всем с Янси, а я пойду распоряжусь, чтобы тебе приготовили горячую ванну.