Два билета из декрета - Каролина Шевцова

- Он рассказал, - спокойно ответила, не отводя от нее взгляда. Если бы все это происходило на экране кинотеатра, то клянусь, я бы уже вскочила со своего места и крикнула на весь зал: Да скажи ты уже! Просто открой рот и все расскажи! Пускай наконец будет больно не только тебе!

В жизни же я могла только размышлять, догадается Катя, или нет.

- Он рассказал мне историю своей бабушки, когда мы летели в самолете, - ее лицо расслабилось стало вновь дружелюбным. Не-а, не догадалась.

- Понятно, - она провела рукой по волосам и вздрогнула, заметив на пальце кольцо, будто бы и сама видела его впервые, - все никак не привыкну к новому статусу.

- Когда свадьба? – хотелось больно ударить себя по губам, чтобы, наконец, заткнуть этот нескончаемый фонтан! Какая разница, где, как и в каком платье? Совсем в комедию это превратится, когда я, по доброте душевной, приволоку список подрядчиков и начну обзванивать фотографов в поисках самого лучшего – очень на меня похоже.

- Думаю, после Нового года. Смысла тянуть нет. И я, и Виталик люди занятые. Он ведь даже это предложение сделал так стремительно, что я до сих пор не до конца осознаю произошедшее. - с каждым словом голос Кати креп, и звенел все громче, пока, наконец, не превратился в колокол, переливы которого до боли били по нервам: - Я бы хотела сразу пойти в декрет, не смотри так, я не сошла с ума, у меня все давно распланировано, и я смогу выйти в офис после родов, ну или немного посидеть дома.

- А как он сделал тебе предложение? – с мазохистским удовольствием я задала очередной вопрос. Мне было до того…никак, что я решила проверить, смогу ли почувствовать еще что-то или эта функция организма отключилась напрочь.

-Это довольно интимный вопрос, но ты, как женщина поймёшь, меня прям распирает, как хочется поделиться, - ее глаза счастливо засверкали, только вот мне почудилось, что блеск это истерический, фальшивый, как и все в Гобре. - Представляешь, он сделал мне предложение в кровати!…

В этот момент должно было стать больно, но ничего – тупая, аквариумная тишина.

- Почему вы решили жениться, это так… - я хотела сказать, что это совершенно не похоже на Игнатова, но проявила благоразумие и заткнулась.

- Не похоже на него, правда? - На этот раз Катя проявила проницательность, - я думаю, ему со мной просто удобно. Так бывает, когда встречаешь хорошего партнера и заключаешь сделку.

- Очень романтично, - наконец улыбнулась я и добавила, - Поздравляю.

- Что? - Переспросила Гобра. Хитрый блеск в глазах демонстрировал, как она наслаждалась нашей беседой.

- Поздравляю, - чуть громче повторила я, - вас с Виталием Геннадьевичем. Катя, так что там по моему назначению? Или это можно обсудить потом? Если да, то я бы пошла.

- Нет, давай сейчас, пока есть время. - Она отвела руку в сторону от лица, чтобы посмотреть на кольцо, а затем спрятала ее под стол. Я вела себя так же, когда хотела снять с пальца постылый металлический ободок, вот только у меня для этого были причины, а у нее? - Слушай, на самом деле Брикс уже подготовила документы, нужна только твоя подпись, в назначение вступишь со следующей недели, пока мы все подготовим, кабинет новый не получишь, не по статусу пока. Но когда я уйду в декрет, займешь мое место, как тебе идея?

- Очаровательно, - еле выдавила из себя.

Катя позвонила в отдел кадров и попросила Елену Павловну спуститься вниз. Да, лучше до обеда, да, прямо сейчас, и да, дело очень важное и не может потерпеть десять минуточек.

- Явится не раньше чем через полчаса, вот увидишь. Не понимаю, за какие заслуги ее держат. Когда я стану Игнатовой, первым делом уберу  нашу динозавриху. Она вроде как тетка генерального, ты слышала, нет? Кстати, пока не забыла, необходимо заказать пилон для стриптиза в квартиру Робертовича, и даже не спрашивай, где он познакомился с очередной любовью всей жизни. Ян, ты чего это?! Все в порядке?

Едва ли это можно было назвать порядком. Усталость, апатия, обида, боль от предательства, чувство вины - все как-то разом, неподъемной плитой, навалилось на меня и вишенкой на этой глыбе бетона красовалось кольцо с цитринами. Великолепное кольцо, самое лучшее из всех возможных,  но речь сейчас о другом. Я закрыла лицо руками и беззвучно рассмеялась, стараясь хоть как-то унять накатывающую по телу дрожь. Меня бил озноб, кожа покрылась мурашками, а в голове мелькали картинки крутящихся на пилоне генерального, Игнатова и Олега. Все в памперсах и с крыльями за спиной. Господи, как же это было смешно!

Меня согнуло пополам и, обхватив живот, я раскололась на несколько хохочущих Ян – до того громким и пронзительным казался мой смех. Из глаз брызнули слезы, я подняла лицо вверх, замахала руками, чтобы хоть немного прийти в себя.

- Все хорошо? - раздался сухой безжизненный голос Кати.

- Все просто великолепно, - случайно брошенный взгляд на стол и снова гребаное кольцо с тюльпаном. Чувствуя накатывающий откуда-то изнутри приступ смеха, я постаралась задержать дыхание. На секунду стало легче.

Постепенно все внутри меня успокоилось, будто ничего и не было, и только размазанная под глазами тушь напоминала о недавней истерике. Через несколько минут я снова перестала чувствовать что-либо, прямо как Скрудж Диккенза под рождество.

Я посмотрела в благородное, слегка удивленное лицо Кати, стараясь представить ее невестой, беременной, влюбленной, счастливой. Прекрасно зная, как это выглядит со стороны, потому что и сама была такой. И снова не больно, но что-то жгучее растекалось по груди, прожигая меня изнутри.

В ту секунду стало понятно:  я не имею права обижаться на Игнатова, спрашивать о чем-то, злиться. Я даже порадуюсь за него . Смогу пережить это. Но я точно не в состоянии делать вид, что все забыла. Снова. В пятый или тысячный раз. И смотря в его черные пронзительные глаза, я всегда буду видеть там отражение того, что между нами что-то было, и, это даже хуже, что-то могло быть дальше.

- Катя, - мой голос звучал чужим, инородным, - извини, пожалуйста, я наверное сейчас собью ваши планы, но мне нужно уйти.

- Ты хотела сказать выйти?

- Нет, именно уйти, из офиса.

- Ты вернешься к вечеру? – она до сих пор ничего не понимала.

Тогда я открыла сумочку и достала сложенное в четыре раза заявление с подписью Игнатова в самом конце страницы. Документ, который носила с собой по привычке, но не планировала когда-либо использовать по назначению.

Гобра молча пробежала по тексту глазами и уставилась на меня:

- Я могу спросить, почему?

- Спрашивай, - кивнула я, - но я тебе не отвечу. Там есть подпись Виталия Геннадьевича, и он гарантировал, что мне не придется отрабатывать две недели, я бы хотела уйти прямо сейчас, это возможно?

Катя не успела ответить, ее сбил скрип тяжелой двери за моей спиной. Мы обе замолчали и обернулись в сторону выхода…