Южная страсть - Дженнифер Блейк

— Вашим «простите» дела не поправишь. Вот что я скажу…

— Пожалуйста, Мама Тэсс! — попросила тетушка Эм. Повариха сжала губы. С высоко поднятой головой, расправив плечи, полная гнева и оскорбленных чувств, она, качая широкими бедрами, как штормящее море, отправилась на кухню. Оттуда послышались крики и грохот кастрюль и сковородок. Через секунду в открытую дверь пулей влетел пестрый кот с поджатым хвостом, но печеньем в зубах. Ему вслед полетело полено. Крики затихли, на смену им снова пришло ворчание, и слышно было, как что-то беспрерывно и яростно размешивали.

На задней веранде еще приятно ощущалась прохлада, но по краям уже начало припекать яркое безжалостное солнце. Наступал еще один знойный день.

— Не обращайте внимания на Маму Тэсс, — сказала тетушка Эм. — В Рэнни она всегда души не чаяла. Иногда мне кажется, что она любит его больше родного сына.

Летти, откинувшись в кресле, посмотрела на нее.

— Не имеет значения. Думаю, я этого заслуживаю. Вы не считаете, что будет лучше для всех, если я перееду в гостиницу в город? Только скажите, и я сделаю это. Я все понимаю.

— Глупости. Вы сделали то, что считали правильным. Просто, на беду, схватили именно Рэнни. Не думаю, что полковник Уорд долго его задержит.

— Пусть только попробует, — вступила в разговор Салли Энн. Она сидела по другую сторону стола, на котором стоял поднос с кофе. В Элм Гроув известие пришло на рассвете. Салли Энн приехала сразу, как раз вовремя, чтобы успеть в федеральную тюрьму вместе с тетушкой Эм. Отец и мать Салли Энн должны были подъехать позже.

— Дорогая, он только выполняет свои обязанности. Он очень разумный человек. Ты знаешь, что полковник позволил мне увидеться с Рэнни еще до восхода солнца и не очень усердно обыскивал корзины и свертки, которые я принесла.

— Он идиот, если серьезно считает, что Рэнни может быть виновен. Я так ему и сказала.

— Уверена, это очень помогло! — бросила ей тетушка Эм несколько резко.

Салли Энн мрачно посмотрела в ее сторону:

— Это помогло мне прийти в себя, только это. Я никогда в жизни не была в такой ярости.

— Мы должны набраться терпения.

— Но только подумайте, что скажут люди!

— Ну, это не имеет никакого значения, — впервые тетушка Эм показала свое раздражение.

— О, я не имею в виду глупые слухи. Я просто думаю, что придется вынести Рэнни, когда на него станут показывать пальцем и шептаться у него за спиной. И так многие избегают его. Представьте только, если будут думать, что он опасен.

— Никто из тех, кто его знает, ни на минуту не поверит, что он способен на эти убийства.

— Люди, — сказала Салли Энн, бросив быстрый взгляд в сторону Летти, — поверят чему угодно.

Если Летти и допускала мысль, что тетушка Эм и Салли Энн считали возможным то, что Рэнни мог совершить преступления во время приступов безумия, она быстро от нее отказалась. Так горячо обе дамы его защищали и таким деликатным было ее положение, и как человека со стороны, и как бывшего противника в войне, что на это нельзя было и намекнуть. Летти еще ночью, в оставшееся до утра время после разговора с тетушкой Эм пыталась убедить себя, что это невозможно. Эта мысль упрямо не выходила из головы, доводила до исступления. В эту теорию легко вписывались все известные ей факты, и такую возможность нельзя было исключать.

Тетушка Эм проявила неожиданную терпимость. Летти не удивилась, если бы ей велели собрать вещи и указали на дверь еще до рассвета. Может быть, для нее так было бы и лучше. Чувствовалось, что, хотя ее хозяйка и кузина Рэнни не говорили об этом по причине благовоспитанности и из беспокойства за него, они расценивали попытку Летти заманить Шипа в ловушку как предательство. Может, они и сочувствовали ее стремлениям найти убийцу брата и отдать его в руки закона, но только не тогда, когда это грозило опасностью человеку, которого они считали своим защитником.

— Они не будут держать Рэнни долго, — повторила тетушка Эм, в глазах ее была боль. — Настоящий Шип обязательно объявится с новой вылазкой. И все увидят, как глупо держать под арестом Рэнни, и все кончится.

— Надеюсь, он скоро что-нибудь сделает.

Летти тоже на это надеялась. Ей так хотелось убедиться, что Рэнни был таким, каким она его знала: хорошим, нежным и славным.

— Полагаю, бесполезно оставлять для него записку в дупле и просить появиться где-нибудь на публике? — В голосе тетушки Эм была надежда.

Салли Энн взглянула на Летти. Летти подумала: как все-таки странно, обе они считали ее одновременно и вероятной сокрушительницей Шипа и большим знатоком всего, что касалось этого человека. И все же Летти произнесла как можно искренне:

— Думаю, если он прошлой ночью слышал шум и узнал, что случилось, он будет держаться от пруда Динка подальше.

Разумеется, если только он не сидел в тюремной камере в городе.

— Конечно, он узнает об этом, как же я сразу не подумала? Я не могу представить, что он захочет, чтобы Рэнни, страдал за то, что приписывают ему. Через день-два мы услышим о какой-нибудь его новой проделке.

Летти повернулась, чтобы лучше увидеть пожилую женщину.

— Вы говорите так, словно уверены, будто он живет среди нас.

— А ведь похоже на то, разве нет? Это должен быть кто-то, кому известно, что происходит в округе и кто нуждается в помощи. Он должен жить где-то в двух десятках миль или около того вблизи Накитоша и хорошо знать окрестности, чтобы водить за нос солдат. Он должен где-то жить, иметь какое-то убежище здесь же. А иначе как же удается словно сквозь землю проваливаться? А если нет убежища, то должны быть два-три человека, которые разрешают ему прятаться у них, пока не кончится погоня.

Эти рассуждения были слишком хорошо знакомы Летти.

— Если уж вы все это знаете, кто, по-вашему, это может быть?

Воцарилось напряженное молчание. С горечью Летти осознала, что, если они и знали что-то, ни тетушка Эм, ни Салли Энн не собирались произносить имени человека в ее присутствии.

— Пожалуйста, забудьте, что я об этом спрашивала, — сказала Летти.

— Ах, Боже мой, какие тяжелые времена! Когда я думаю, какой простой и приятной была наша жизнь раньше, мне хочется плакать.

— Сейчас происходят страшные вещи, — согласилась, Салли Энн.

Летти ухватилась за малейшую возможность перевести разговор на волновавший ее вопрос:

— Действительно страшные. Не думали вы о том, что во всех этих убийствах есть что-то… безумное?

— Безумное?

— Ну, например, вспомните, как тому несчастному сломали шею или как варварски спрятали тело Джонни.

— Это скорее напоминает животных, — заявила тетушка Эм. — Животных, для которых убить человека и прихлопнуть муху — одно и то же. Мне не раз приходилось сворачивать головы курам. Я делаю это потому, что так быстрее, меньше крови и шума, чем если это делать по-другому. Думаю, так было и с человеком, которого убили. Может быть, кто-то подходил или рядом было жилье и люди могли услышать выстрел и прийти на шум. А что касается Джонни, останки животных и другой мусор нередко сбрасывают в заброшенные колодцы. Сейчас, когда люди часто собирают вещи и переезжают с места на место, таких много. Думаю, так просто было удобно. Удивительно, что его вообще нашли.