Мама для будущей злодейки - Хэйли Джейкобс

даже в подобном состоянии я вряд ли бы мог быть способен на…ну, на подвиги, в общем. И тут сыграло свою роль твое вино. С афродизиаком. Я выпил бокал, что предназначался не для меня. Глупая ситуация. Эрин, тот слуга, которого ты подкупила, испугался или поленился, он не стал ничего делать и оставил бокал на письменном столе. Ну а дальше…я оказался в комнате не один. Утром, когда более-менее оклемался, я тебя даже не заметил на постели. Такая ты маленькая была под простынями и одеялом. В дверь кто-то вставил ключ и пытался отпереть, хотя она была на самом деле не заперта. Я не стал ждать, пока меня обнаружат и сбежал через окно. Только потом, думая о той ночи, закрадывалось странное чувство, что кое-что сном быть не могло. Но такой зеленый юнец в то время, как я, списывал все на богатую фантазию.

И уж точно я даже представить не мог, что у меня есть дочь. Когда возникли подозрения, откуда я знаю тебя, домыслы о происхождении Печеньки себя долго ждать не заставили. Мне достаточно было еще раз к ней приблизиться, чтобы проверить – у нас одинаково сформированы потоки и мана ощущается как родная, это лучше любой крови доказательство.

– Почему раньше тогда не проверил? – задаюсь закономерным вопросом.

– Повода не было. Я же не буду ходить по улице и каждого вот так вот проверять?

Киваю.

– Эрин, мне жаль.

Я прикусываю губу. Вся эта ночь – сплошной несчастный случай, стечение обстоятельств, казус, который никто даже не мог предположить. Но…не знаю, что бы сказала прошлая Эрин, но я же чувствую, что все это в прошлом, все неважно, Пенелопа родилась и это главное. Самый лучший исход событий. Самая прекрасная ошибка.

– Но…просто знай, что, встретив тебя снова, или, считай, впервые, до того, как я узнал о Печеньке и той ночи правду, – Альтан смотрит, не отрывая глаз: – Ты уже мне понравилась. И ничего из этого недоразумением не было. Я влюбился в тебя. Не в мать своего ребенка. А в тебя.

Я поднимаю голову, выдержать такой прямой и смущающий зрительный контакт во время признания было совершенно нереально. Хочу улыбнуться, до конца не понимая, что ответить. Но что-то заставляет меня подозрительно нахмуриться.

– А когда я тебе рассказывала про афродизиак и подкупленного слугу? Сам ты точно не мог узнать...

45

Лицо Альтана застывает. В глазах читается полный провал.

Действительно, он не мог этого знать. Даже если тщательно расследовать обстоятельства той ночи, к подобному выводу ничто не приведет. Если только он не нашел того слугу, в чем я сильно сомневаюсь или…

Открываю рот от шока.

– Ты! Обманщик!

– Ну, если логически, я не врал.

– Ты – Мидас! – не сдерживаюсь и показываю на мужчину обвиняющим перстом. – Я же тебе заплатила! За то, чтобы ты на самого себя нашел информацию! Нелепость…

Альтан поджимает губы.

– И недавно, заказала найти отца Печеньки…

– И вот он я!

Я бросаю диванную подушку ему в лицо. Хватило еще наглости так громко заявлять очевидное.

Возможно, это сказывается моя усталость, или действительно еще одна личность Альтана меркнет по сравнению с тем фактом, что он отец Пенелопы.

Погодите-ка…по сюжету романа именно Мидас, таинственный гильдмастер и кукловод был за кулисами ловушки, обставленной принцем Габриэлем для злодейки Пенелопы! У меня кружится голова, если и в той реальности Пенелопы на самом деле приходилась ему дочерью… очевидно, что знать тогда он этого не мог, иначе засомневался бы расправиться с собственным ребенком, да же? Или…

Нет, глупо сейчас думать и гадать, как бы развивались события оригинала, это уже не случится, ни за что.

– Эрин. Прости.

– Только это слово знаешь? Извиняешься как попугай, но мне от такого легче не стало, – хмыкаю и откидываюсь на спинку кресла. Это был долгий и изнурительный по всем фронтам день.

– Эрин…

– Не делай такое лицо, мой лимит жалости уже на сегодня исчерпан. Спасибо скажи, что я вообще с тобой разговариваю, – холодно реагирую на попытавшегося сделать милую мордашку мужчину.

Ему, увы, этот навык пользы не приносит, он же не маленькая девочка. Только Печенька вот так вот надув губу и сделав большие молящие глаза может меня разжалобить.

– Хорошо, ты права. Тогда…

Поднимаю руку, обрубая речь отца моей дочурки на корню.

– Нет. Я тебе услышала, а теперь выметайся. Хватит на сегодня.

Мне нужно как следует уложить все произошедшее в голове и смирится с неожиданными вестями о том, что сегодня мне признался в любви отец Пенелопы, который оказался хозяином гильдии, который в оригинальном сюжете был виновником ее трагического конца.

Альтан неловко поднимается с дивана.

– Эрин. Я был искренним, когда говорил, что люблю тебя. Что бы ты не решила, помни это, хорошо?

Не отвечаю, и мужчина уходит. Когда за Альтаном захлопывается тихо входная дверь, я выдыхаю и тру пульсирующие болью виски. Он знал. Он все знал. Конечно. Я сейчас имею в виду не роль хозяина гильдии, это волнует не столько, сколько то, что он…отец Печеньки!

«Я многое умею, леди даже не догадывается. Справки обо мне уже навела?» – припоминаю саркастичное выражение лица господина Легранда в тот раз, когда я притащила его к себе домой, уверовав, что он глубоко пьян.

«…старший сын Легранд полон гнева и мыслей о мести. Для нынешней мадам этого семейства и ее сына необходимо избавиться от неугодного и находящегося полностью в своем праве оспорить завещание первенца сейчас, пока еще жив эрцгерцог. Для них это борьба за власть и богатства, но для него – это битва за право существовать» – вот что сказал мне Мидас, когда я просила узнать об Альтане, этом загадочном человеке, ворвавшемся подобно урагану в мою жизнь. Выходит, что говорил о себе в третьем лице.

«…когда я захочу сделать вам комплимент, вы это поймете»

«…А вот и ты»

«…вроде хватаюсь за обрывки воспоминаний, а они словно пылинки на ветру все дальше и дальше улетают, никак не поймать…»

«Поженимся?»

«Я влюбился в тебя. В тебя…»

Он странно вел себя уже на чаепитии во дворце, уже тогда, явно начал догадываться, а я решила, что он ко мне холоден, поскольку не испытывает взаимности.

Черт.

В голове проносят воспоминания того, как в последний раз у Мидаса я смело призналась,