Потерянное солнце - Кэт Лорен

Илья перевернулся на живот и сонно потер глаза.

– Что это? – спросил Никита, проводя пальцем по груди мальчика.

Я приблизилась и увидела небольшую красную сыпь на его коже.

– Ветрянка? – спросил Никита, наконец, переводя взгляд в мою сторону, зная, что у меня есть, по крайней мере, начатки медицинского образования.

Я получше рассмотрела мелкие крапинки и покачала головой.

– Не похоже.

– Тогда что?

Голос Никиты стал громче и беспокойнее. Я видела, как напряглись его плечи, а руки сжались в кулаки.

– Чем ты его кормила?

Он встал и грозно придвинулся ближе, нависая надо мной.

– Лера!

Его глаза метали молнии. Казалось, еще немного, и он меня ударит, выбив изо рта ответы.

– Не заставляй меня спрашивать дважды! – взревел он.

– Папа? – голос Ильи звучал испуганно.

– Не вмешивайся! – грозным тоном осадил сына Никита, продолжая испепелять меня взглядом.

– Прекрати. Ты пугаешь его.

Мужчина схватил меня за плечи и встряхнул.

– Чем ты его кормила?

Илья подбежал к нам и стал кричать.

– Папа! Папа, прекрати.

Никита резко отпустил меня, осознав, что сделал, присел на колени перед сыном.

– У тебя что-то болит?

Он щупал и осматривал его всего.

– Голова, живот?

Илья испуганно смотрел на отца и покачал головой, начав плакать. Никита виновато обнял ребенка, видя его слезы. Мужчина понял, что слишком эмоционально себя повел.

– Вату, – раздался тоненький голосок Ильи.

– Что? – переспросил Илья, отстраняясь от сына, чтобы заглянуть ему в глаза. – Что ты сказал?

– Лера купила мне сладкую вату и… И еще мы пили газировку в автомате.

Никита шокировано посмотрел на Илью.

Черт возьми.

Слишком долго.

Мужчина взял сына на руки и медленно поднялся, пронзая меня убийственным взглядом.

– Он плакал после того, как ты уехал, – попыталась я оправдаться. – Я не знала, как поступить.

– И ты решила купить моему сыну гребаную сладкую вату? – взревел он, отчего даже Илья испугался.

Он закрыл уши, тревожно переводя взгляд с отца на меня.

– Не ругайся при нем. Ты его пугаешь.

– У тебя была одна-единственная задача: оставить моего ребенка живым и здоровым. Это было так сложно, мать твою?

Я отшатнулась от его крика и обхватила себя руками, защищаясь.

– Ты не говорил, что у него аллергия на сладкое. Ты просто сказал, что Илья не ест сахар, и всё.

Я сама от себя не ожидала, как же жалко это прозвучало.

– Потому что, блять, у него нет никакой аллергии! Он никогда в своей жизни не ел сахар, а ты решила дать ему гребаную кучу!

Он бросился вон из спальни, чуть не задев меня плечом. Я вовремя отшатнулась. Мужчина продолжал держать сына на руках, направляясь вниз.

– Никита! – позвала я его, побежав за ними.

Он резко остановился, но не обернулся. Я продолжала смотреть на его спину. Он был весь напряжен. Я должна что-то сказать. Просто обязана, но слова никак не шли из меня.

– Никит… – прошептал я, продолжая стоять на месте.

– Твои услуги больше не понадобятся. Мы едем в больницу. Чтобы когда мы вернулись, тебя тут не было.

Они скрылись из виду, и я понятия не имела, как долго простояла, прикованной к месту. Я не знала, что и думать. Никита был прав, что разозлился, но его реакция была чрезмерной. Он повысил на меня голос и матерился при ребенке. В этом я не поддерживала его. Он оставил на меня своего плачущего сына. Я была обезоружена и не знала, что делать.

Ярость на мужчину вскипятила мою кровь. Кто он такой, чтобы повышать на меня голос?! Чем бы я ни провинилась, я не заслужила к себе такого отношения.

***

Я сложила все свои вещи в чемодан, но не ушла, как того требовал Никита. Я не уйду никуда, пока не попрощаюсь с ребенком. В глубине души я знала, что однажды наступит такой момент, но я никак не могла себе позволить исчезнуть вот так, не попрощавшись.

Раздался звук от входной двери, и я напряглась, сидя на диване в гостиной. Я обернулась и встретилась взглядом с Никитой. Он выглядел гораздо спокойнее, чем два часа назад.

– Лера!

Илья бросился мне в объятия. Я притянула мальчика себе на колени и поцеловала его в макушку.

– Я не хочу, чтобы ты уезжала.

Он начал всхлипывать, и я с трудом удержалась, чтобы не заплакать вместе с ним. Я осторожно посмотрела на Никиту. Он смотрел на меня с серьезным выражением лица.

– Что сказал врач?

Мужчина перевел взгляд с меня на чемодан и обратно. Его челюсти были напряжены.

– Илье сделали укол Супрастина.

Я молча кивнула и продолжила крепко обнимать мальчика. Никита смотрел на нас двоих с затравленным выражением лица. Что-то внутри него дрогнуло. Я видела это в его глазах.

– Пап, можно Лера останется? Пожалуйста.

Илья отстранился от меня и умоляюще посмотрел на своего отца. Никита не сразу ответил ему. Какое-то время он раздумывал, пристально глядя на меня. Мысленно я уже готовила себя к тому, что он откажет. Неожиданно мужчина кивнул, и из меня вырвался вздох. Я заметно расслабилась, но что-то в серьезном взгляде Никиты заставило меня вновь напрячься.

– Пора ужинать.

Мужчина развернулся и направился на кухню. Я поцеловала Илью в лоб и встала.

– Пойду помогу твоему папе.

Я подошла к Никите и заметила, как он напрягся, заметив мое приближение. Я хотела что-то сказать, но сдержалась, боясь проронить слово. Я лишь изредка бросала на него косые взгляды, пока мы оба разогревали еду, которую нам готовила женщина, которую я никогда не видела. Она приходила к нам пару раз в неделю, в то время когда мы с Ильей разъезжали по занятиям.

Сев за стол, мы принялись ужинать. Никто из нас не произнёс ни слова. Тягучая напряженность царила в помещении, которая давила на нас всех.

Засунув тарелки в посудомойку, мы с Ильей отправились наверх. Я пыталась отвлечь его играми и разговорами, как могла. Обычно, когда Никита находился дома, он укладывал сына спать самостоятельно. На часах уже было начало десятого, но он так и не появился. Я уложила мальчика в постель и прочитала ему пару глав перед сном. Он быстро уснул. Я поцеловала его в щеку и вышла, выключив свет.

Стоя в коридоре, я размышляла над тем, куда отправиться. Вспомнив, что мой чемодан все еще находился в гостиной, я сделала глубокий вдох и направилась вниз.

Увидев Никиту, я замерла в проеме. Он все еще находился в той одежде, что и утром. Он стоял и рассматривал фотографии в рамке на каминной