Приворот. Обреченная - Ирмина Изфри

Рома застывшей мумией осел на кровати, Наталья, прошлась тяжелым взглядом по нему на прощание и гордой походкой направилась на выход.

Всё, даже полегчало. Больше она не увидит эти обманчивые темные омуты, эти лживые губы, не услышит голос, от которого трепещет душа.

Перечеркнуть, забыть, и может когда — нибудь простить.

45

Снова этот Кривошеев ее замучил, вывернул мозги наизнанку. Сегодня, этот вечно хмурый, серьезный мужчина входил в ее сознание и просил описание мучавшего ее демона. Она плохо помнила тот момент, когда увидела его настоящую сущность, вообще думала, что спит, и что монстр, навалившийся на нее, это глюк, пойманный женщиной после очередной дозы таблеток.

Минченко трясет, она кое-как подкуривает сигарету дрожащими руками, ей жутко, ужас пожирает сознание. Светин любовник черт! Да, настоящий черт из сказок. Она вспомнила его рожки, хвост, и даже ей казалось, что и копыта у него были. Выдувает серый дым. Неужели она и впрямь сходит с ума. Никогда не верила в потусторонние силы, тем более в духов, даже когда нашла старую книжку с заклинаниями, просто посмеялась, прикололась. А теперь, в ее постели создание темного мира.

— Минченко — в курилку заглянула пожилая женщина — завязывай дымить, время вышло. Пошли в палату.

Как её все бесит, с силой затушив окурок в пепельнице, не скрывая раздражения блондинка развернулась к санитарке. Натянула на лицо злую улыбку, прожигая гневом ни в чем не повинную женщину.

— Так, Света — строгим тоном, остановила ее у порога бабулечка — ты забыла — протянула ей её зажигалку, оставленную на подоконнике. — Смотри, будешь рассеянной, тебе запретят перекуры. Слышала про Таньку из пятой палаты? — Света отрицательно качнула головой. — Она у нас пироманка, спички и зажигалки ее любимые игрушки. Не успеешь глазом моргнуть сопрет.

— Спасибо — пряча огниво в карман халата, Света с благодарностью посмотрел на работницу психлечебницы. — Буду внимательней.

— Уж постарайся — похлопала ее по спине санитарка.

* * *

— Ну на этот раз то, точно улетишь? — Подколол младшую дочь Альберт Степанович.

— Улечу — Наташа пила чай на родительской кухне.

— А то нарисовалась без предупреждения, мать вон, напугала, она с тобой по каким-то поселкам таскается.

— Один раз ездили — возразила Марина — по делу — важно задрав нос, ехидно зыркнула на мужа.

— Мама мне помогала — встала на защиту родительницы шатенка.

— Слушай, у нас ведь еще весь день впереди, — глаза Марины Владимировны заиграли озорными искорками — поехали к Дуське, пусть на твоего этого… — покрутила кистью в воздухе — Глеба карты разложит.

— Мам — пряча за кружкой насмешку, Наташа картинно закатила глаза — ты опять за свое?

— Маринка — закачал головой седой мужчина — и что тебе неймётся ей богу.

— Ну а чего киснуть дома — то?

— Ладно съездим — согласилась Наташа — мне нужно еще в полицию попасть, протокол подписать, я Кеслеру обещала подъехать.

— Машина же под рукой, поехали. — Довольная улыбка расплылась на лице матери.

Наталья прошла в уже знакомое ей здание отдела полиции номер один. Неприятненько все-таки находиться в таких учреждениях, даже если ты просто свидетель по делу. Холодок прошелся по спине, пока она поднималась на нужный этаж, и шла по длинному коридору до кабинета следователя.

— Наталья Альбертовна — сегодня лицо Кеслера не казалось таким суровым и угрожающим, он даже старался улыбаться — вот, ознакомитесь, и, если со всем согласны, подпишите. — Как только Наташа села на стул у рабочего стола Кирилла Матвеевича, мужчина расположил перед ней белый лист с напечатанным текстом.

— Все в порядке — положив на стол документ, она потянулась за ручкой — где подписать?

— Здесь и здесь.

Наталья чиркнула по бумаге ручкой, но та лишь скрипнула, коснувшись поверхности.

— Кажется стержень кончился — улыбнулась она, смотря как недовольно сходятся брови полицейского.

— Минутку — Кеслер отошел к небольшому шкафу с документами, — сейчас поменяем.

Наташа обвела взглядом деревянную столешницу, на которой стояли аккуратно сложенные стопки из бумаг. Немного стало жалко этого широкоплечего мужчину, работы у него…… непочатый край.

Её внимание притянул край листка, торчащий из-под папки, лежащей там, где стояло кресло следователя. То, что было на нем изображено заставило её тело напрячься. Потребность поближе рассмотреть рисунок, затмила разум, и рука вытянулась, подхватила бумагу и поднесла к глазам. По телу запрыгали мурашки, её затрясло, воспоминания замельтешили перед глазами. Черное чудище с рогами и длинным хвостом. Она в мельчайших подробностях вспомнила дьявола, испугавшего ее тогда, во сне, коленки задрожали.

Смотрела в красные жуткие глаза, и не могла отбросить бумажку, они словно гипнотизировали, лишив Наталью воли.

Она вспомнила, как демон приближался, кровожадно скалил зубы, тянулся к ней мерзкими длинными когтистыми руками. Дыхание сбилось, в горле стало сухо, страх заполонил все вокруг, не хотелось бы когда-нибудь еще встретиться с этим чудовищем, даже во сне.

Воздух за спиной зашевелил волосы на голове, и тяжелая рука легла на плечо. Боже, нет! Шатенка дёрнулась, вскрикнула и подскочила.

— Что с вами? — за ее спиной стоял Кирилл Матвеевич — вы побледнели. Простите, я не хотел вас испугать.

— Слава богу это вы — прижав ладонь к груди облегченно выдохнула Туманова — я просто — её взгляд переместился на листок, упавший к ее ногам — просто…

Кеслер присел и поднял упавшую картинку.

— Что это? — тихо спросила она, указывая на лист в руках следователя.

— А — отмахнулся Кирилл — знакомился с данными обследования Минченко, Кривошеев прислал. — Вернув листок с монстром на стол, скривился словно услышал неприятный звук — это с её слов нарисовал наш художник. Вот этого чудика она убивала.

— Она и правда сошла с ума?

— Наблюдающий ее врач, почти уверен, что да.

— Ужас — на выдохе проговорила Наталья, чувствуя облегчение оттого, что рядом не страшный демон, а следователь.

— И кстати, я показал это пострадавшему — Наталья снова напряглась — Роман не подал вида, но мне показалось, что он тоже его узнал.

— Тоже? — удивленно уставилась на него Наталья.

— У него была такая же реакция как у вас.

— Вы шутите? — Наташе совсем не хотелось оказаться в одном заведении с Минченко — просто он так нарисован, страшно, я вообще не люблю всех этих монстров, вампиров, оборотней, — тараторя оправдывалась женщина.

Полицейский сделал вид, что поверил ей, шагнул к столу, раскрутил ручку, заменил в ней стержень, и положил рядом с протоколом.

Наташа, как робот, делала все машинально, не могла ни о чем думать,