Нью-Йорк. Карта любви - Ками Блю

– Опять поссорились? – спрашивает Си У, рассматривая деревянного Щелкунчика.

– Угу.

В каком-то смысле это правда или вроде того.

– Но?..

– Что «но»? – Я недобро гляжу на друга.

– Но он же тебе нравится, – заканчивает тот. – Не понимаю, в чем проблема, раз вы оба друг другу нравитесь. Хотя мне было бы обидно проиграть пари Алве.

– А сколько времени у тебя осталось? Список проблем между мной и Говардом бесконечен… Уверяю, Алва тоже ничего не выиграет!

Она утверждала, что страсть вспыхнет до Рождества, однако один поцелуй не в счет, верно? Си У скептически выгибает бровь.

– Физически нас друг к другу тянет, спорить не буду, но, если здраво рассудить, мы никогда не сможем быть вместе. Человеческой близости нет, понимаешь? Мы все время спорим: Мэтью самонадеян и высокомерен, то и дело принимается вещать с воображаемой кафедры, а у меня и без него опыт с мужчинами не очень. Не хотелось бы затевать бессмысленные потрахушки: не мое это, мне потом будет больно. Химия есть, не отрицаю, но мы в состоянии держать ее под контролем.

По крайней мере, пока не пересекли Рубикон самого возбуждающего поцелуя в моей жизни. Впрочем, о нем лучше умолчать.

– Ребята, я нашла восхитительные шарики с оленями! Идите сюда! – Из-за полки высовывается голова Алвы. – О чем это вы шушукаетесь за моей спиной? Если перемываете кому-то косточки, я тоже хочу!

Умоляюще смотрю на Си У. Только шпилек подруги мне сейчас не хватало! Си У заговорщически улыбается.

– Вспоминали дисс-трек Шакиры и Пике, – врет он не моргнув глазом. – Ах, как бы мне хотелось ославить своих бывших в песне, ставшей мировым хитом!

Оба принимаются обсуждать печально окончившуюся историю любви, направляясь к украшениям в форме зверюшек. Пока мои друзья с жаром болтают, у меня звонит телефон. Долго копаюсь в сумке, пока наконец его не выуживаю.

– Неприятности? – спрашивает Си У, заметив выражение моего лица.

– Так, серединка на половинку. Моя матушка, я ей потом перезвоню, – морщусь и отклоняю звонок.

Только собираюсь сунуть телефон обратно, как тот принимается вибрировать, уведомляя о сообщении. Тоже, естественно, от Сержантки. Слова на превьюшке более чем тревожные.

Сержантка: Не вздумай игнорировать меня, Грейс Митчелл! Клэри сказала, что у тебя появился парень!!!!! И когда же ты думала рассказать об этом мне?! Жду не дождусь, когда вы приедете на Рождество и я с ним познакомлюсь!!!

Далее следует множество восклицательных знаков. Их столько, что дальнейшее нельзя прочитать, не открыв сообщение.

– Ах ты ж блин, – вырывается у меня, о чем тут же жалею, потому что друзья смотрят с беспокойством.

Они же не знают, что́ я учудила.

– Что-то серьезное?

– Серьезнее некуда, судя по ее физиономии, – говорит Алва.

– Банальная семейная драма. Все носятся как угорелые из-за повторной свадьбы моих предков, – отмахиваюсь я, закатив глаза, точно плохая актриса. – Извините, мне придется ей перезвонить.

Бодрым аллюром убегаю подальше от любопытных ушей Алвы и Си У, под защиту игрушечного Санта-Клауса в человеческий рост. Он укоризненно смотрит на меня из-под круглых очочков. «Это кукла, – напоминаю себе. – Кукле нет до меня никакого дела». Радуясь, что голова худо-бедно работает, прячусь за красным кафтаном толстенького Санты и для начала глубоко дышу, чтобы успокоиться. Понятия не имею, что сказать матери. Я была не в своем уме, раз не предвидела последствий нашего спектакля на День благодарения.

Нет, я понимала, что Клэри обо всем доложит остальным. Однако думала, что сумею справиться: где-то умолчу, где-то совру, встречаемся, мол, совсем недавно, ничего серьезного, бла-бла-бла. А в должное время с соответствующей миной объявлю о разрыве.

У моей матери иной взгляд на вещи, и первое, что я слышу, набрав ее номер, – это крик:

– Ну?! Когда вы приезжаете?

– Мам, – бубню я, раздосадованная и перепуганная ее энтузиазмом, – притормози, пожалуйста.

– Скажи спасибо, что я еще не лишила тебя наследства, Грейси. Как ты могла от меня утаить? Если бы Клэри не собралась тебя навестить, сейчас бы…

Сейчас я была бы намного спокойнее, это точно. А мы обе не рисковали бы заработать инфаркт. И что говорить? Что я наврала Клэр и надеяться на понимание? Мрачно сообщить, что между мной и Мэтью все кончено? Куда ни кинь, я в глубокой заднице.

– Мы не так давно встречаемся… – прощупываю я почву, а по сути, орудую лопатой, роя себе могилу. – Не хотелось ничего говорить раньше времени.

– А Клэри ты сказала, что вы встречаетесь много месяцев и знаете друг друга несколько лет, – гремит мать. – Не ври мне, дорогая. Если боишься, что нас с отцом смутит небольшая разница в возрасте или то, что он был твоим преподавателем, ты ошибаешься. Мы так за тебя рады! От радости мне даже не спится. Наконец-то у тебя кто-то появился после этого несчастного происшествия с Маркусом…

– Не назвала бы это происшествием, мам, – сухо возражаю я. – Он подло изменил мне с Кэролайн. Ты вот считала ее своей дочерью, а она вонзила мне нож в спину.

Краткий обзор предыдущих серий: мой отец терпеть не может Маркуса. Увидев, что со мной сделалось после нашего разрыва, он страшно поругался с мамой. Не будь папа таким, каков он есть, он бы с ней подрался. Мама же ради сохранения добрых отношений с мужем Клэри (он же брат Маркуса) всячески оправдывала моего бывшего, утверждая, что мы по-настоящему друг друга и не любили и дело усугубилось расстоянием после моего отъезда в университет. Бессмысленно говорить, что я в этом споре всецело на стороне отца.

– Дело прошлое, – отрезает мама. – Клэри рассказала, что вы влюблены, как два голубка, ты и твой Мэтью. Мы с твоим отцом вне себя от счастья! Вы уже купили билеты на самолет? С утра мы начали приводить в порядок спальню в мансарде.

– В мансарде?! – В панике мой голос срывается на фальцет. – И думать забудьте! Я погощу у Эллы, мы с ней давно договорились.

И у меня есть тому доказательство – несколько ночных сообщений. Я послала сигнал «SOS» любимой сестренке, едва Клэри убралась восвояси. Та, уяснив, в какую переделку я угодила, согласилась меня принять, благослови ее Джим.

– У Эллы? У Эллы?! Да ты шутишь! Приехать всего на несколько дней и носу не показать в родном доме?

– Мам, я…

– Нет, Грейси. Ты остановишься у нас. Точка.

Эта «точка» звучит до того безапелляционно, что лишает меня всякой