Любовь по обмену - Елена Соколова

— Вы уже сказали родителям?

Эти двое стихают. Улыбки сходят с их лиц. Теперь они серьезны, напряжены и даже растеряны.

— Нет. — Челси шмыгает носом.

Степа прокашливается, притягивая девушку к себе.

— Сначала, наверное, вашим скажем. — И указывает пальцем на нас.

Все верно, так проще: мои родители сейчас за тысячи километров от них.

— А мы — вашим. — Усмехается Джастин, имея ввиду своих маму с папой.

По сути, ничего такого в том, чтобы рассказать им, нет. Но мы все равно сейчас представляем из себя группу растерянных молодых людей, которые не знают, как их предки отреагируют на союз с парнем или девушкой из другого мира и социального слоя.

И мне даже становится жаль своего брата. Уверена, что мой отец все-таки примет Джастина в семью, а вот мистер Реннер ни за что не допустит, чтобы мальчишка из бедной (по его меркам) семьи ухаживал за его единственной дочкой. И Степе вряд ли будут рады в их доме, когда все откроется. А там уж все будет зависеть от того, насколько парень сам захочет бороться за свои чувства.

— Пока можно с этим не торопиться. — Успокаиваю их. — Еще успеете сознаться, а пока… наслаждайтесь друг другом.

Прикусываю губы в неловкой попытке улыбнуться.

— Все верно. Это ерунда, на самом деле. Ладно! Мы собирались к океану. — Степа встает и хватает массивную доску для серфинга. Другой рукой тянет Челси. — Прилив не ждет!

Мы прощаемся, обмениваемся шутками и подколками, а я все думаю про себя, что минуты длительны, а дни скоротечны. И что нужно успеть прожить каждое мгновение, прочувствовать его каждой клеточкой своего тела, каждой частичкой души, чтобы потом не было мучительно больно вспоминать о потраченном зря времени. Мы с Джастином садимся на кровать и долго бренчим на гитаре, разговаривая обо всяких пустяках и разучивая новые русские слова.

А когда приходит время ложиться спать, я ухожу в свою комнату. Закрываю дверь на задвижку, открываю окно и выпрыгиваю козликом в пижаме и тапочках на крышу. После дождя ее поверхность скользит — влага подмерзла и покрылось ледяной корочкой. Настоящий каток.

Стойко выдерживая удары колючего морозного ветра по моей груди и бедрам, матерю себя за то, что не оделась теплее. Просовываю в щель между рамой и створкой носовой платок, аккуратно закрываю окно и пару секунд в лунном свете оглядываю нехитрое приспособление: кажется, должно выдержать.

Дохожу до окна в соседнюю комнату уже заледенелой сосулькой. Царапаюсь в стекло, точно бездомный голубь. И облегченно вздыхаю, когда створка открывается, и сильные руки Джастина втягивают меня внутрь. Он матерится шепотом, но я стойко выдерживаю: эта гениальная идея была моей, не могу же я ругать саму себя за ее несовершенство?

Да и к тому же моментально согреваюсь в его объятиях. Окно уже закрыто, мороз остался на улице. Легкие поцелуи мягким шелком покрывают мои губы, шею, грудь. Настойчивые руки приподнимают, отрывая от пола. Полностью отдаюсь во власть его силы и нежности. Тихо дрожу, отзываясь на прикосновения к моей коже кончиков пальцев.

Это сладкая лихорадка. Мы вязнем в липкой паутине желания, тонем в мелодии наших дыханий, вздрагиваем от бессвязного шепота, которым сопровождается все это безумие. Одежда мешает. Даже сквозь ткань наши прикосновения вытаскивают наружу то, что так долго томилось внутри, сворачивалось в тугие узлы и молило дать свободу.

Моя спина касается прохладной простыни. Ловлю шумное дыхание Джастина, пью его своими губами. Руки мечутся, срывая с него одежду, путаются в складках ткани, спотыкаются о пуговицы и замки. Когда его футболка и джинсы оказываются на полу, медленно выдыхаю и провожу по центру мужской груди вниз. Одними подушечками пальцев, немного ногтями. Вниз, к подтянутому животу, вокруг аккуратного пупка.

Мое желание сильнее меня. Подаюсь навстречу, чтобы коснуться губами гладкой, горячей кожи, вдохнуть ее запах. Терпкий, одуряющий, любимый до какой-то невыносимой, дикой боли в груди.

Целую по очереди выступающие ключицы, жесткие, напряженные соски, упругие мышцы груди, проступающие под кожей, и каждый кубик пресса. Чувствую, как его руки подтягивают меня к себе. Всё. Сорвался с тормозов.

Слышу, как Джастин задыхается, сдирая с меня одежду. С силой впивается в мои губы, и я откликаюсь лишь приглушенным стоном. Отзываюсь на тугое сжатие моих бедер горячими пальцами, оживаю, когда эти прикосновения прожигают меня насквозь. Зарываюсь пальцами в его волосы, ощущаю, как прижимается огненное и твердое к моему обнаженному телу.

Я готова. Черт, всегда готова, стоит ему только оказаться рядом. Жду несколько секунд, пока он натягивает резинку и выгибаюсь, когда накрывает меня своим телом. Инстинктивно поднимаю бедра, раскрываюсь навстречу. Таю под весом его тела. И вдруг вскрикиваю, едва он врывается в меня — без предупреждения, сильно, мощно.

Падаю в глубокую пропасть, где все пропитано нами. Нашим дыханием, звуками, движениями. Двигаюсь, задавая ритм, позволяю ему сцеловывать мои нечаянные стоны, извиваюсь в судорогах страсти, чувствуя приближение самой большой и яркой волны. И она приходит. Накрывает меня вдруг полностью. Ослепляет и лишает рассудка.

Джастин приходит к финишу вторым. Сжимает меня в тугой, собственнический захват. Будто боится потерять и не собирается отдавать никому. Ощущаю себя в безопасности рядом с ним и буквально таю от любви. Чувствую, как бережно он убирает пряди мокрых волос с моей шеи.

«Люблю.

Просто за то, что ты есть в моей жизни — люблю»