Девушка из Дубровника - Анна Жилло

И Глеб, как ни странно, понял. Хотя я и подумала, что этого он мне точно не простит. Но это было уже неважно.

В тот момент, нагнувшись покормить кошку, я решила, что сейчас со всем этим покончу одним махом. Хватит уже недомолвок этих, взглядов сквозь меня, вопросов непонятно о чем. Если ты боишься, значит, я сама тебя в лоб спрошу, в чем дело. Гулять так гулять, стрелять так стрелять. Слишком долго я была амебой. Но теперь критическая масса набралась – и будет взрыв. Ядерный. И плевать, что после этого на земле не останется никого.

Но тут принесло эту стерву.

- Пожалуйста, будь осторожна, - попросил Глеб.

Ради чего я рискую жизнью, собственно? Ради его репутации?

Нет, конечно. Или… ну, не только.

Ради этой обдолбанной психопатки?

И пальцем бы не шевельнула. Максимум набрала бы номер службы спасения. 123fd9a

Альтруизм, говорите? Гуманизм? В жопу ваш альтруизм и все прочие измы.

В первую очередь я собиралась сделать это ради себя. Это было нужно мне. Именно вот это, а не самостоятельный отпуск или новая стрижка. Чтобы снова стать прежней. Той отчаянной Никой, которая делала стойку на перилах Ахунской башни. Которая стояла на пьедестале почета и слушала российский гимн в свою честь. Которая вопреки всем и всему осуществила свою мечту – пусть и ненадолго. Той Никой, которая ничего не боится и если подчиняется кому-то, то только потому, что сама этого хочет. А если это кому-то не нравится… ну что ж… наверно, это его личные трудности.

Глеб подошел ближе к краю. Его лицо побледнело, на висках проступили капли пота. Он начал говорить - громко, резко. Майя что-то отвечала, размахивая одной рукой. Другой она даже не держалась за барьер, а просто касалась его пальцами.

Я проскользнула за спинами китайцев, заметив попутно, что двое из них снимают происходящее на телефоны. Убедившись, что диалог полностью захватил Майю, проскользнула за барьер и замерла. Она не обернулась – похоже, не услышала, не заметила краем глаза движение сбоку.

Высота, как всегда будоражила, пьянила, но сейчас мне было не до этого. Я крепко стиснула трубу и испугалась на миг, что Майя почувствует какой-то импульс, но она продолжала верещать своим на редкость противным, истерично высоким голосом. Крошечными шажками я продвигалась к ней – так, чтобы даже камешек не выскользнул из-под ноги. Больше всего я боялась, что китайцы начнут галдеть громче, и Майя обернется, но она не обращала внимания ни на кого, кроме Глеба, который уже не говорил, а орал, как я и просила.

Хуже всего было то, что Глеб держался из последних сил, я прекрасно это видела. Он все чаще посматривал вниз и – незаметно для себя – сдвигался все ближе и ближе к краю. Как будто высота тянула его к себе, намереваясь все-таки заполучить добычу, которая когда-то чудом ускользнула от нее. «Отойди! Отойди оттуда!» - мысленно умоляла я, но он не слышал.

Я отвлеклась на него и все-таки сделала неловкое движение – камень с громким шорохом покатился вниз. Майя обернулась, но в эту же секунду я крепко схватила ее за футболку, одним резким толчком перекинула через барьер и тут же броском последовала за ней. Наклонилась и изо всей силы ударила кулаком в лицо, разбив руку в кровь.

Кто-то из китайцев громко ахнул, я повернулась и увидела, как осыпается край обрыва под ногами Глеба. Я закричала – и время остановилось…