Девушка из Дубровника - Анна Жилло

Он поцеловал меня, прихватил с тарелки круассан и ушел. Я допила кофе, расплатилась и медленно побрела по набережной к Сустепану. Так же, как и вчера, дремал на стуле Драган, но я обошла его по сложной кривой, чтобы он меня случайно не заметил.

Мне надо было побыть одной и подумать. Совсем одной, чтобы никого рядом. Когда мы с Глебом поднимались на мыс, в самом начале тропы он показал мне почти незаметный проход между кустами к морю. Когда-то там вкопали камни лесенкой, но потом они заросли травой, и их почти не стало видно. Внизу был крохотный пляжик – несколько валунов и проплешин гальки между ними.

Я протиснулась между колючками, осторожно спустилась по камням и с досадой поняла, что побыть одной не получится. Женщина лет сорока купала старого ретривера. Она заходила в воду, держа его на руках, отпускала, и собака медленно плыла к берегу. Выбравшись на камни, женщина обратилась ко мне по-хорватски, но тут же перешла на английский, видя, что я не понимаю:

- Очень старая собака. Слепая, глухая. Но любит плавать.

Собака, словно понимая, что говорят о ней, тяжело вздохнула. У меня навернулись слезы. Видимо, сообразив, что со мной что-то не так, ее хозяйка быстро вытерлась, надела на купальник сарафан и попрощалась. Я смотрела, как она несет ретривера наверх, и уже не пыталась сдерживаться. Мне было жаль собаку, жаль хозяйку, но больше всего – себя.

Наплакавшись под шум волн в полном одиночестве, я разделась, развернула матрас и улеглась на спину, закрыв лицо шляпой. И тут же из своей берлоги вылезла ручная шизофрения.

«Ну что, Ника, сладкие потрахушки подходят к концу?»

А не пошла бы ты на хрен?

«Девочка моя, признай уже наконец, что влюблена в него по уши. Не для тебя эти игры – попользоваться и забыть. Не умеешь – не берись».

И что, если так? Пойти утопиться?

«Фу, как глупо. Просто подумай, что делать дальше. Ты ведь для этого сюда пришла, не так ли?»

А что я, собственно, могу сделать? Сказать: «Глеб, я согласна быть твоей любовницей, на любых условиях»? Если бы он этого хотел, давно предложил бы сам.

«Может, еще и предложит. Время еще есть».

Не предложит. У него есть жена. И любовница наверняка тоже есть. Может, даже и не одна. В Питере и в Хельсинки. К чему плодить сущности и разводить лишние сложности?

«Ника, Ника… Разуй глазки. С чего ты вообще взяла, что он женат? Ты можешь вспомнить хоть что-то, что бы это подтверждало? Реально подтверждало? Не можешь. Потому что не было ничего. Ты сделала вывод на одном-единственном основании: он сказал, что в Хельсинки у него семья. Ника, у него мать, отчим и сестра. Это тоже семья. Детей у него нет. А об одной жене никто не говорит «семья». Знаешь, почему ты так уверена, что он женат? Потому что тебе выгодно так думать».

Да что ты несешь, корова?! Мне выгодно?!

«Да-да, именно. Потому что если он женат, значит, никакого продолжения быть не может. Если не считать варианта с любовницей, конечно. А вот если нет – тут уже алгоритм ветвится. Хотя вероятность продолжения все равно мизерная. Но можно на это понадеяться. Даже поверить, что такое возможно. И очень больно разочароваться».

Тут я не просто топнула на нее ногой, а швырнула камнем. Ручная шизофрения ускакала на одной ножке, мерзко хихикая и показывая язык. А я начала думать дальше сама, без этого паскудного диалога.

И выходило со всех сторон, что эта гадина полностью права. Сказать «я его люблю» - это был бы, конечно, перебор, несмотря на то, что каждый день по ощущениям был как месяц. А вот «я в него влюблена» - без сомнений. И нечего притворяться. И насчет того, женат Глеб или нет, - тоже все так. Легче думать, что мы расстанемся навсегда потому, что в его повседневности нет места случайной знакомой. И очень больно – если место есть, просто знакомая туда не вписывается.