Неистовые сердца - Джейн Энн Кренц

Среди рева искусственного ливня оглушительно прогремел выстрел. Посыпалось стекло.

Оливер ударил Граца с такой силой, что они оба свалились в наполненный водой грот.

Энни увидела, как Оливер быстро приподнялся и занес руку для последнего удара, в котором, правда, уже не было необходимости. Грац лежал неподвижно среди камней. Ливень в оранжерее продолжал хлестать.

Оливер медленно поднялся на ноги. Он долго смотрел на Гришэма, затем неторопливо повернулся к двери, где стояла Энни.

— Оливер! — Она смотрела, как он идет к ней сквозь проливной дождь. — О Боже, Оливер, я знала, что ты спасешь меня.

Энни бросилась в его объятия.

Оливер прижал ее к себе так, будто никогда больше не собирался отпускать.

Спустя несколько часов Энни сидела на диване, свернувшись клубочком, рядом с Оливером и слушала, как Болт пересказывает результаты расследования и детали того, что Джон Гришэм, он же Джонатан Грац, сообщил полиции.

— Наши догадки были довольно правильными, — сказал Болт. — Когда погиб его брат, Джон Гришэм находился в тюрьме. Новость во всех отношениях явилась для него тяжелым ударом. Несколько месяцев тому назад он освободился и начал выяснять, что, собственно, произошло.

— Ему было не так уж трудно все выяснить, — сказал Оливер. — Мы с Дэниэлом молчали об этом по деловым соображениям, но особенно ничего не скрывали. В этом не было необходимости.

Болт кивнул.

— Гришэм решил отомстить. Нужно отдать ему должное — он хорошо подготовился. До того как сделать первый шаг, тщательно изучил состав семьи и положение в «Линкрофт». Затем он нашел два слабых места: Сибил и Бэрри Корк, которых он использовал, чтобы получить нужную информацию.

Энни взглянула на Оливера из-под его локтя.

— Наш брак, наверное, здорово перевернул его первоначальные планы.

— Да. — Оливер крепче прижал ее к себе. — Вскоре после знакомства с Сибил он понял, что между мной и мачехой нет особой любви. Гришэм решил, что Сибил лучше всего подходит для роли убийцы. Все будут полагать, что она убила меня из-за того, что я угрожал лишить ее средств к существованию.

— А затем возникла Энни, — сказал Болт. — И у Гришэма появилась более подходящая жертва. — Болт посмотрел на Оливера. — Он предположил, что вы женились на Энни Линкрофт с одной-единственной целью: заполучить компанию.

Оливер скривил губы.

— Никто особо не верит в то, что я могу быть по-настоящему романтичным, не правда ли?

Энни неловко заерзала рядом с ним.

— Посмотри правде в глаза, Оливер. Откуда было Гришэму или всем остальным знать, что это я предложила брак по расчету? Все полагали, будто мысль о браке пришла в голову тебе, поскольку у тебя есть на то свои причины. Деловые причины.

Брови Болта поднялись, но он промолчал, лишь с шумом захлопнул блокнот, который держал в руках, и засунул его в карман.

— Ну, вот и все. Между прочим, Корк пришел в себя и хочет говорить.

Лицо Энни прояснилось.

— С Бэрри все будет в порядке?

— Похоже на то.

— Я рада. — Она поморщила нос. — Я хочу сказать, он, конечно, порядочный ублюдок, но не убийца. Наверное, Торпу повезло меньше.

— Да, — сказал Болт. — Торпу действительно повезло меньше. Когда два часа назад Гришэм начал признаваться, он рассказал, где найти тело Торпа. Оно захоронено где-то на острове Бейнбридж.

— Бедная Сибил, — тихо промолвила Энни. — Ей действительно нравился Джонатан Грац. Кто расскажет ей правду?

— Я, — сказал Оливер.

Зазвонил телефон. Болт поднялся, чтобы взять трубку.

— Резиденция Рейнов. — Лицо Болта, обычно бесстрастное, приняло напряженное выражение. — Посетители? Вы уверены? Одну секунду, я включу камеру. — Он протянул руку, чтобы включить маленький экран рядом с телефоном.

Энни с любопытством смотрела, как на экране появилось изображение. Она увидела двух людей, разговаривающих в вестибюле здания со швейцаром.

Ей понадобилась пара секунд, чтобы осознать, кто находится рядом с Джоанной. Когда изображение наконец стала четким, Энни вскочила на ноги.

— Дэниэл! — закричала она. — Оливер, смотри, это Дэниэл. Он вернулся. Он вернулся! Я знала, что он жив.

— Пусть поднимаются наверх, — скомандовал Болт швейцару.

Было уже почти четыре часа утра, когда Оливеру наконец удалось остаться с Энни наедине. Не тратя зря времени, он повел ее прямо в постель.

В первый раз его полностью оставило самообладание. Обуреваемый неистовым, бесконтрольным желанием, он набросился на Энни и овладел ее мягким и нежным телом. Он словно хотел убедиться в том, что она в безопасности и что он все еще обладает ею на этом животном уровне.

Казалось, Энни ничего не имеет против этой страстной, неистовой атаки. Она прижалась к нему, щедро отдавая себя, позволяя ему глубоко погрузиться в нее.

Когда Оливер последний раз вошел в нее, содрогаясь от силы оргазма, Энни слилась с ним в этом безумном наслаждении. Она крепко прижала его к себе и снова и снова, шептала ему о своей любви.

Оливер расслабился и упал на ее тело, изможденный и одновременно посвежевший. Все будет хорошо. Она принадлежит ему. Она любит его.

— Ты видел выражение лица Джоанны? — через некоторое время спросила Энни. — Она так счастлива.

— У тебя было такое же выражение лица, — ответил Оливер.

— Вероятно, да. — Энни улыбнулась в полумраке. — Я ведь говорила тебе, что Дэниэл жив.

— Да.

— Его подобрало иностранное судно и доставило до ближайшего порта. Ты можешь в это поверить?

— Да. — Оливер вспомнил то, что Дэниэл рассказал им чуть раньше.

Дэниэл благополучно выбрался из самолета, прежде чем тот скрылся в волнах. Одетый в защитный костюм, он добрался до небольшого острова при помощи надувного спасательного плота, который брал с собой на борт. Но у него не было радиопередатчика, чтобы послать сигнал бедствия.

Чтобы остаться в живых, Дэниэл применял различные хитрые способы, используя материалы своего защитного костюма и спасательного плота. Несколько недель он питался рыбой и дикой растительностью. И наконец ему повезло: он смог привлечь внимание проходящего мимо грузового судна.

Капитан судна почти не говорил по-английски, но ему удалось объяснить Дэниэлу, что его график гораздо важнее, чем возвращение Дэниэла в Сиэтл. Радиопередатчики на судне не работали, поэтому Дэниэл добросовестно оплачивал свое спасение, выполняя различные работы на борту, пока судно не пришвартовалось в ближайшем порту назначения. Оказавшись на твердой земле, Дэниэл бросился к ближайшему телефону, но выяснилось, что на этом крохотном острове уже неделю были испорчены международные телефонные линии.