Двойное искушение - Кристина Додд

Слеста подняла простыню, которой было прикрыто обнаженное тело Гаррика, и скользнула взглядом по его мощной спине вниз, к ягодицам, на которых алело не менее дюжины ровных красных пятнышек - следы от попавшей дроби. Затем она взяла в руки скальпель, провела пальцем по его острому лезвию и сказала:

– Выглядит в самом деле ужасно.

Гаррик, лежащий пластом на гостиничной койке, повернул голову и с опаской сказал:

– Давай лучше подождем доктора.

– Доктор занимается Стэнхоупом, ему досталось больше, чем тебе.

– Стэнхоуп - преступник. Может и подождать.

– Значит, не может.

Гаррика задело только вскользь. Что значат несколько дробинок по сравнению с основным зарядом, который она влепила в Стэнхоупа! Кроме того, у нее появился шанс взять наконец реванш. Сладкий реванш.

– А у тебя есть я, и я сумею справиться с твоими царапинами лучше всякого доктора.

– У доктора, я полагаю, побольше опыта, чем у тебя.

Какая у него сильная, красивая, мускулистая спина! И плечи тоже. И ноги.

– У меня есть опыт. Не забывай, я служила гувернанткой у русского посла. Был случай, когда сестра выстрелила в брата из игрушечного пистолета и попала ему дробинкой в щеку. Я сама вынимала ее.

Селеста склонилась над Гарриком, подцепила кончиком скальпеля дробинку - она сидела неглубоко, прямо под кожей - и вытащила ее.

– Ой! - взвыл Гаррик.

– Очень терпеливые люди эти русские, - сказала Селеста, показывая Гаррику гладкую матовую дробинку. - Есть одна.

– Больно, черт возьми, - сварливо сказал Трокмортон.

– Это пока цветочки. Дойдем до дробинок, которые нужно будет вырезать, начнутся ягодки, - с этими словами Селеста прижгла ранку чистым виски.

– А-а-а! - застонал Гаррик и повернулся на бок верхней частью тела.

Синяки на его лице прямо на глазах становились все темнее и ярче, на лоб упала спутанная прядь.

– Ты просто наслаждаешься своей властью надо мной, - ворчливым тоном произнес он.

– М-м~м-м, - протянула Селеста, делая вид, что раздумывает. - Пожалуй.

– Все еще сердишься на меня?

– Ты очень проницателен.

– Но я же пришел за тобой?

– Я ожидала этого.

– Я спас тебя, разве нет?

– Ну, если не считать того, что это я уложила преступника.

– А заодно и меня подстрелила, - буркнул Гаррик, снова переворачиваясь на живот.

– Ты сам подставился под выстрел.

Она нащупала кончиками пальцев следующую дробинку и начала сжимать ранку до тех пор, пока стальная капелька не выскочила наружу. Селеста подхватила дробинку и бросила ее в тазик, стоящий прямо на кровати.

– Хочу сказать, что я очень тебе благодарна, - сказала Селеста.

Гаррик поймал ее руку и прижал к своим губам.

– Это я благодарен тебе. За все.

– И за то, что я не оставила тебя один на один со Стэнхоупом?

Гаррик задумался. Было видно, как в нем борются умиротворенность и раздражение. Раздражение взяло верх.

– Ты должна была бежать. В следующий раз, оказавшись в такой ситуации, непременно беги.

– Не думаю, что могу попасть в подобную ситуацию, когда окажусь в Париже, - со скрытым вызовом ответила Селеста и увидела, как напряглись мускулы на спине Трокмортона.

– Селеста, я в самом деле очень люблю тебя.

– Дай мне вытащить следующую дробинку, - уклончиво сказала Селеста.

Он со вздохом вытянулся на белой простыне.

– А тебя это совсем не волнует?

– Что именно? - Она вытащила сразу две дробинки, и Трокмортон тихо взвыл от боли.

– Что я люблю тебя!

– Ты думаешь, что достаточно сказать это и все уладится?

– А разве нет?

Селеста едва сдержалась, чтобы не всадить в него скальпель изо всех сил.

– Считаешь, что я должна петь от счастья, узнав о том, что являюсь предметом твоей любви? Услышу об этом и сразу все забуду и прощу? Всю твою ложь, твое предательство, то, как ты использовал меня?

– Но ты же сказала, что не сердишься за то, что я использовал тебя против Стэнхоупа.

– Нет. В этом случае я понимаю, почему и зачем ты меня использовал. - Острым кончиком скальпеля она сделала небольшой надрез на коже. Трокмортон охнул, напряженно замер и оставался неподвижным до тех пор, пока Селеста не извлекла дробинку. - В конце концов, нас всегда учили ставить интересы государства выше своих собственных.