Практическая магия - Дебора Смит

Когда кофе был готов, я налила две чашки и пошла к Квентину. Белки отправились следом за мной, встретив Хаммера бесстрашным верещанием. Вся троица выстроилась впереди меня, и мы образовали торжественную процессию.

– Доброе утро, – окликнула я Квентина. – Могу я тебе помочь? Я хорошо умею обращаться с раствором. Я помогала папе делать первое основание, хотя, если честно, его познания в инженерном деле были куда меньше твоих.

– Ты не можешь помочь мне. – Квентин продолжал копать.

Мне не понравилось его упорство.

– Как насчет чашечки кофе? А потом небольшой перерыв, чтобы съесть пару лепешек?

– Нет, я должен закончить эту часть работы. Мне не нужны зрители. Я хочу залить фундамент до того, как появится первый посетитель. – Он поднял голову, чтобы взглянуть на меня, и я едва не охнула.

Квентин выглядел ужасно. Он едва взялся за фундамент, и одно только это довело его до подобного состояния. Открылись врата, которые сын Ричарда Рикони старался никогда не открывать. Квентин, не глядя, воткнул лопату в землю, и она перерезала туго натянутую бечевку. Ее концы взлетели в воздух. Он громко, непристойно выругался, что совсем не было на него похоже. Белки кинулись прочь. Хаммер взвыл. А я стояла и смотрела на него, изучая эту темную сторону его личности. Я увидела столько боли, что сама едва сдержала стон.

– Ты не обязан заниматься этим в одиночку, – сказала я. – Ты обо всем можешь поговорить со мной. Клянусь тебе, я ни с кем не стану обсуждать то, что ты мне расскажешь.

– Это не твои проблемы.

– Нет, мои. Это касается моей семьи и ее будущего, так же, как и твоего. И если ты мне не веришь, значит, между нами нет ничего, даже дружбы.

– Значит, между нами ничего нет, – легко согласился Квентин.

Его ответ поразил меня до глубины души. Я постояла молча какое-то время, пытаясь прийти в себя, потом развернулась и ушла в дом.

* * *

Два дня спустя Артур вбежал в кухню. Я готовила ленч.

– Он сделал лапу! – крикнул мне брат. – Первую лапу!

Я отправилась посмотреть. Квентин стоял над цементным основанием со сварочной горелкой в руке. Он поднял защитный козырек, и я увидела его лицо с потеками пота на потемневших от гари щеках. На основании стояла напоминающая медвежью лапу металлическая конструкция.

– Оно живое, – пробормотал Квентин.

Я не стала предлагать свою помощь, хотя Квентин выглядел с каждым днем все хуже и хуже.

– Ленч готов, если ты проголодался, – сказала я и ушла, оставив Квентина наедине с его собственным горем.

“Ты хотел, чтобы она отдалилась от тебя, и ты этого добился”, – резюмировал про себя Квентин с мрачным удовлетворением. Он устало взглянул на железную лапу перед ним. “Теперь это может начать преследовать меня, как преследовало когда-то папу. Увидим, кто выживет”.

С этого дня Квентин приобщился душой и телом к таинству одинокой работы своего отца. Никто не мог помочь ему, и никто не должен был вставать у него на пути. Он методично, настойчиво собирал детали для скульптуры, что-то резал, что-то сваривал, и она постепенно росла.

Но вдруг Квентин решил, что сделанные им лапы никуда не годятся. Он все разрезал. Второй Медведь исчез, оставив после себя только бетонное основание, политое потом Квентина, и несколько железных штырей, к которым он должен будет прикрепить следующее творение.

– Куда ушел Второй Медведь? – спросил Артур.

– Обратно на медвежьи небеса, – подсказала Эсме.

Артур очень был этим обеспокоен. Второй Медведь, как он его называл, не успел поговорить с ним, и Артур не знал, подходящий это друг для мамы-медведицы или нет. Но одно он знал наверняка: Квентин даже не дал Второму Медведю шанса.