Очарованная тьмой - Ольга Сергеевна Кобцева

— Я не защищаю и не оправдываю его, но…

— Ты не понимаешь? — перебила Рада. — Он не оставит меня в покое. Он так и сказал: либо он, либо я.

— Я с ним поговорю.

— Это бесполезно!

— Он мой отец.

— Он убийца.

— Он мой отец, и я прошу не трогать его, — Руслан был неумолим.

Разговор не задался. Муж и жена не слышали друг друга, словно их разделила пропасть, через которую они пытались докричаться, но долетало лишь обманчивое эхо: «убийца» с одной стороны и «мой отец» с другой. Рада закрыла лицо руками. Руслан её не понимал и вряд ли когда-нибудь смог понять, он пытался защитить семью, хотя образ той семьи давно трещал по швам. Он резко поднялся с кровати и зашагал по опочивальне.

— Твой отец уничтожил мою семью! — в отчаянии напомнила девушка. — Убил мать, сестёр, братьев и меня!

Руслан замер. Губы у него были стиснуты, руки сжимались в кулаки. Он стоял возле окна, пытаясь отдышаться, и почти не смотрел на Раду.

— Месть не вернёт тебе семью, — глухо прозвучал его голос. — И не позволит построить новую.

— Я росла с мыслью о мести. Она — вся моя жизнь.

Глава 17.4 Сейчас. Конец разговора

Руслан ударил ладонью по стене. Рада зажмурилась, качнув головой. Ситуация казалась безвыходной: она не могла отказаться от мести, хотя и сомневалась в её необходимости, а он не мог принять это решение. Руслан любил отца, прекрасно осознавая его недостатки, ведь дети любят своих родителей, даже самых ужасных. Это их природа.

Он, верно, хотел сказать что-то ещё, но в дверь постучались. Юноша отнял руку от стены и выпрямился, разрешая гостю зайти. На пороге появился врачеватель. Руслан коротко дал ему указания, что делать, и вышел из опочивальни, не оборачиваясь на девушку. Губы у неё дрожали, она готова была сорваться на плач, но пока держалась. Не хотелось рыдать при врачевателе, она не готова была разделить душевную боль с посторонними. У выхода Руслан остановился и, всё так же не смотря на Раду, уточнил у врачевателя:

— Володя вернулся?

Тот помотал головой и, не теряя времени, принялся осматривать ногу девушки. Рада замерла. Прикосновение врачевателя отдалось болью, но она лишь легонько скривилась, проваливаясь в свои мысли. Напоминание о Володе озаботило её. Девушка припомнила, как русалка облизывала губы, поглядывая на него, и как ухватила его за руку, когда они убегали от капкана. Володя, в отличие от Руслана, не был защищён от чар, и оставаться рядом с хищной русалкой ему было опасно.

— Руслан! — спешно окликнула девушка, пока дверь за ним не захлопнулась.

Он обернулся. Вид у него был не злой, но вымотанный.

— Что?

— Ты должен найти Володю. Моя дружка, она… — девушка покосилась на врачевателя, при котором не стоило обсуждать тему напрямую. — Она научила меня петь. И она может быть опасна для Володи.

Руслан задержал на Раде долгий взгляд, но ничего не ответил. Он нарочно хлопнул дверью, и в коридоре послышались торопливые шаги: поспешил на помощь брату. А девушка откинулась на ложе и терпеливо отвечала на вопросы врачевателя, чтобы он мог её поскорее вылечить. Рада посмотрела в потолок. Где-то там находилась горница Филиппа Белолебедя, который заслуживал мести.

Вскоре девушка осталась одна. Стены опочивальни, словно решётка темницы, ограждали её от необдуманных поступков. А Тьма нашёптывала: «Сейчас самое время!»

Самое время для мести. Раду одолевали эмоции, а Белолебедь был один, без охраны в виде сыновей. И всё же что-то девушку останавливало, и она шикала на Тьму, чтоб та замолкла и не искушала её.

Не спалось. Тьма не останавливалась в своих уговорах, да и эмоции — от ужаса до облегчения — наполняли Раду, не оставляя места для сна. Она ворочалась в постели, мяла простынь и переворачивала подушку, которая из-за долгого засыпания казалась неудобной. Ещё и голоса в коридоре отвлекали: кто-то глухо переговаривался у самой двери в опочивальню. Рада встала и, прихрамывая, направилась к выходу. Она выглянула в коридор и увидела поблизости двух стражей. На её немой вопрос они пояснили:

— Руслан Филиппович попросил приглядеть за вами. Приказал никого не впускать к вам и вас не выпускать до его возвращения.

— Вознице он тоже приказал доставить меня в усадьбу, — ехидно отозвалась девушка, но спорить не стала.

Стоило ожидать такого решения от Руслана, и противиться было бессмысленно. Рада закрылась в опочивальне. Хоть остаток ночи она надеялась провести в спокойствии и безопасности. После её появления в коридоре стражи то ли молчали, то ли разговаривали тихо, чтобы не докучать девушке, и она, зарывшись в одеяло, вновь попробовала уснуть. Мысли постоянно возвращались к Руслану, к их последнему разговору и случайной ссоре. На эмоциях Рада спорила с ним, пыталась доказать, что он не прав, но сейчас, переосмыслив его слова, поняла: всё же прав. Он пытался уберечь не только семью, но и жену, правда, обе стороны оказались неподвластны его желаниям.

За своими мыслями Рада почти провалилась в дрёму. Она уже не чувствовала тяжести одеяла и неудобства подушки, ей чудились образы сна, но шум, донёсшийся из коридора, распугал их, разогнал как дымку. Девушка хмуро открыла глаза и прислушалась. Она облегчённо выдохнула, когда разобрала голоса Руслана и Володи — вернулись! Дверь в опочивальню отворилась, и Рада резко зажмурилась, делая вид, что спит. Ей пока нечего было сказать мужу.

— Спит, — тихо раздался его голос, и дверь с щелчком закрылась.

Руслан распустил молодцев, которые охраняли вход в опочивальню девушки. Их стройный шаг гулко разнёсся в коридоре, а вскоре стих, но тишина хранилась недолго: зазвучали голоса братьев.

— Ты пойдёшь к отцу? — Рада различила голос Володи.

— Нет, позже.