Тристан Майлз - Т. Л. Свон

– Ага, сказал, что хочет на выходные свалить куда-нибудь в чисто мужской компании.

Я сглатываю ком в горле… Гарри очень скучает по Трису.

– В общем, – продолжает Боб, – я с удовольствием поеду. Мы с ними давненько не общались.

– Ладно.

– Я пришлю Гарри сообщение со всеми подробностями. Мы с ним будем на связи, – добавляет брат.

– Спасибо, – грустно вздыхаю я. Сердце, кажется, сейчас разорвется от чувства вины.

– Слушай… сестренка… – нерешительно говорит Боб.

– Что?

– Ты уверена, что правильно поступаешь с Тристаном? У меня такое ощущение, что у всех вас там глаза на мокром месте.

Слезы жгут мне глаза.

– Нет, Боб, не уверена.

– Ну, так давай уже, уверяйся поскорее… пока не стало слишком поздно.

В горле растет жгучий колючий ком.

– Я понимаю, – шепчу сквозь слезы.

Слишком поздно.

Ощущение, которое хорошо мне знакомо. После смерти Уэйда все, что я не успела ему сказать, так и осталось несказанным – было слишком поздно даже сожалеть об этом.

– Ты там как? – слышу встревоженный голос Боба. – Нормально?

– Ага, – лгу я, утирая слезы. – Трудная была неделя. Но я переживу, – говорю с печальной улыбкой. – Всегда же переживала.

– Тогда пока, солнце. Люблю тебя.

– Я тебя тоже люблю.

Сижу, смотрю на телефон – и понимаю, что больше не могу себя сдерживать. Набираю сообщение Тристану:

Я люблю тебя.

Целую, обнимаю.

Отправляю и долго смотрю на экран, на котором в конце концов появляется двойная галочка.

Он прочел сообщение.

Продолжаю ждать… и ждать… и… Интересно, чем он сейчас занят?

Ответь мне… пожалуйста.

Но он не отвечает, и я заливаюсь слезами, понимая, что, наверное, уже слишком поздно.

Сижу в машине в зоне погрузки перед офисным зданием, в котором работает Флетчер. Сегодня вечер пятницы, и я решила забрать его с работы. Младшие сразу после уроков уехали на рыбалку. Эти три дня мы со старшим проведем вдвоем.

Смотрю, как он выходит из парадного входа вместе с Джеймисоном. Они разговаривают, смеются.

Знает ли Джеймисон о нас с Тристаном?

Джеймисон замечает мою машину, коротко кивает. И тут же вновь поворачивается к Флетчеру.

Конечно же, знает, и он чертовски на меня зол.

Весь мир считает, что я поступаю неправильно… Может быть, так и есть.

Я люблю Тристана. Всем своим сердцем люблю Тристана. Я пожертвовала бы чем угодно, только бы он вернулся в мою жизнь. Но я не могу никому вручить власть над своими детьми: просто не могу.

Это не обсуждается.

И если бы Тристан меня любил, то понял бы почему.

Это не приобретение, не очередное слияние и поглощение. Это мои дети.

Плоть и кровь Уэйда. И я их не отдам.

Как бы плохо мне ни было.

А мне плохо – убийственно плохо… Никогда я не ощущала такой безмерной печали… впрочем, это неправда: ощущала, но то была другая печаль. То была скорбь, глубокая черная дыра скорби.

На сей раз моя любовь жива и здорова.

Это пытка, которой у меня нет объяснения.

Я знаю, что Тристану тоже плохо, но не могу ни утешить его, ни достучаться до него.

Он не станет отвечать на мои звонки. Он не станет меня слушать.

И да, я наговорила ужасных слов, которые была бы рада забрать назад, но от сути своего решения не отступлюсь.

Почему он не может этого понять?

Флетчер подходит, садится в машину.

– Привет, – говорит он, забрасывая сумку на заднее сиденье.

– Привет, – я улыбаюсь ему. – Как прошел день?

– Спасибо, хорошо.

Встраиваюсь в поток машин и предлагаю:

– Давай заедем в ресторан, поужинаем вдвоем.

– Э-э… – тянет он нерешительно.

– Что? Не хочешь? – спрашиваю я.

Он смущенно чешет нос:

– На самом деле не особо. Я устал. На работе была трудная неделя. Хочется просто приехать домой и расслабиться, если ты не против.

Погрустнев, киваю:

– Ладно, значит, закажем еду с собой.

Поездка домой проходит в гнетущем молчании. Мне казалось, что Флетчер нормально воспринял наше с Тристаном расставание, потому что он помалкивал. Но, видимо, ошиблась. Теперь, когда мы остались наедине, я острее ощущаю его чувства.

Он в гневе.

С каждой милей безмолвная враждебность между нами нарастает.

Мы приближаемся к дому, и я останавливаю машину у винного магазина.

– Я только забегу на минутку, куплю вина.

Флетчер молча закатывает глаза.

Выхожу из машины и с внезапным раздражением хлопаю дверцей. С каких это пор покупка бутылки вина стала преступлением? Брожу по магазину, сердито ругаясь вполголоса.

Я потеряла Тристана, потому что встала на защиту собственных детей от лица их покойного отца, а теперь они из-за этого нос от меня воротят?

Какая горькая ирония!

И как бы они ни любили Тристана, они не могут любить его сильнее, чем я.

Злая, как оса, возвращаюсь в машину. Чертовы детки! Завожу мотор, и мы проезжаем оставшиеся два квартала. Флетчер молча выбирается из машины, хлопает дверцей и уходит в дом.

Внутри меня словно лопается пузырь, я бегу следом за ним и нагоняю в кухне.

– В чем твоя проблема, Флетчер? – вызывающе спрашиваю я.

– Если ты не понимаешь, в чем моя проблема, значит, ты намеренно игнорируешь мою проблему! – рычит он в ответ.

Его агрессия застает меня врасплох. Флетчер никогда на меня не злится – то есть вообще никогда.

– Ты достаточно взрослый человек, чтобы это понять, Флетч! Нечего делать из меня сварливую ведьму. Я действую от лица вашего папы…

– Что?! – восклицает сын, скривившись в презрительной гримасе. – Ты и в самом деле уверена, что вот это вот все делаешь от имени и по поручению отца?!

Я гневно упираю руки в бока:

– И как понимать твои слова?

– Это папа послал нам Тристана, мама!

Глаза Флетча ловят мой взгляд.

– Неужели ты не понимаешь? – кричит он, не в силах сдерживаться. – Это папа отыскал Тристана и послал его к нам! – Его глаза блестят от непролитых слез. – Да с чего бы вообще такому человеку, как Тристан Майлз, связываться с нами… если бы папа не договорился об этом на небесах?!

Я замираю как громом пораженная. От мысли о том, что мой прекрасный Уэйд мог искать нового отца для своих детей, мне становится нестерпимо больно. Потому что я знаю, что он именно так бы и поступил.

Если бы он мог послать мне лучшего мужчину на свете, он бы это сделал.

Он это и сделал.

У меня перед глазами все идет кругом. Картинку заволакивает туман, когда я представляю, как Уэйл с небес видит меня, удрученную, с разбитым сердцем… видит своих горюющих детей… и не может нам помочь.

– Ты – единственная, кто этого не понимает! – припечатывает Флетчер.

– Ты думаешь, что это папа послал нам Тристана? – упавшим голосом переспрашиваю я.

– Я не думаю, я знаю, мама! Гарри и Патрик это знают… А вот почему ты этого не знаешь? – горько спрашивает он сквозь слезы. – Как ты можешь этого не видеть, мама? Когда это видим мы все!

Опускаю голову, уставившись в пол. По щекам текут слезы. Горячие. Соленые.

Флетч выбегает из дома, хлопнув дверью. Я роняю лицо в ладони.

Эта беда, эта боль… Я больше так не могу!

Пусть это прекратится!

Солнце заглядывает в щель между шторами, и я лежу и слушаю тарахтение соседской газонокосилки. Время от времени она наезжает на камень и издает мерзкий скрежет.

Почему соседям обязательно надо стричь свою гребаную лужайку каждое воскресное утро и будить всю округу?!

Они ведь даже на работу не ходят. Почему бы тогда не заниматься этим по будням?

И зачем делать это так рано?

Поднимаюсь, тащусь в ванную, потом через щель между шторами подглядываю за злоумышленником-соседом. Следовало бы выскочить во двор и высказать ему все, что я о нем думаю.

Но я не стану, потому что моему раздражению уже не один год, а я только улыбаюсь при каждой встрече с соседями. Им приходилось мириться с моими хулиганами, зашвыривавшими мячик к ним во двор и срезавшими путь на велосипедах через их лужайку. Так что мы, пожалуй, квиты.

Беру телефон и возвращаюсь в постель. Всю прошлую ночь я проплакала. Похоже, у меня тот самый пресловутый нервный срыв. Хуже просто быть не может. Однако сегодня мне вроде бы чуть полегчало, и это уже кое-что.

Выхожу в Сеть и пролистываю ленту. Потом открываю соцсети… и мельком вижу видео, выложенное братом.