Никто, кроме тебя - Яна Дин

Длинная речь заставляет замереть, и улыбки сойти с губ. Я знал это чувство. Но отличие между нами было в том, что я давно смирился с этой жизнью, а Андреа – нет. Вот почему ей здесь не место. Не место среди этой гнили. Не место рядом…со мной.

– Доброе пожаловать в «Стикс», ваше меню, – парень официант предоставляет нам пластиковое меню, и Андреа с улыбкой принимает протянутый лист.

Внимание перепрыгивает на светловолосого парня, с поощренной улыбкой смотрящего на мою жену, черт возьми.

– Что будем заказывать? – спрашивает Андреа, но я не могу оторваться от самодовольного личика парня.

Черт, он, что не знает меня? Да, звучит высокомерно. Но даже дети знали, кто и что я из себя представляю. Они знали, что я мафия. Наверняка, этот паренек являлся новеньким. Он явно не знал распорядок вещей, раз так открыто разглядывал мою женщину.

– Ладно, – поджимает задумчиво губы Андреа, читая меню.

– Могу предложить фирменную пиццу. Она точно понравится такой красавице, как вы, синьорина, – не перестает флиртовать парень, смотря на нее. Руки под столом сжимаются, и я больше не в силах молчать.

– Могу предложить отрезать тебе член, если ты не перестанешь флиртовать с моей женой, – взгляд, уравновешенный и холодный, врезается в серые глаза парня, удивлённо уставившегося на меня.

– Даниэль, – шокировано вскликивает Андреа, неожиданно пнув по ноге под столом.

– Вы, кажется, не так меня поняли, я…, – заронился парень, пытаясь что-то доказать.

Поднимаю руку, заставляя заткнуться.

– Нам одну Маргариту и красное, сухое, – выдаю бесстрастным тоном.

Парень понимает, что спорить не стоит, и уходит, приняв заказ.

– Это что сейчас было? – дико выдает Андреа, удивленно смотря на меня.

– А что, хочешь, чтобы я позволил ему дальше строить глазки? – приподнимая брови, выразительно смотрю на дьяволицу.

Она красивая. Эта мысль посещает меня не впервые. Не просто красотка, а именно красивая. Красота Андреа была для меня другой. Естественной. Её глаза выражали миллионы различных эмоций. Брови смешно хмурились, когда она злилась. Волосы взъерошены, и каскадом спадали с плеч. Губы словно нарисованные, сейчас покусанные после нашей ночи. Господи, эта ночь была божественна. От мягких губ, до её стонов и экстаза в моих объятиях. Андреа словно падший дьявол, что пришёл забрать мою душу. И боюсь, у неё это отлично получается.

Девушка замирает, моргая чертовски большими и милыми глазами. Откидывается на стул, скрещивая руки на груди.

– Это была обыкновенная вежливость, – не унимается она, – Его работа.

– Поверь мне, – ухмылка касается лица, – Я могу различить обычную вежливость от флирта.

– Какой же ты…, – скривив лицо, начинает дьяволица, но я перебиваю.

– В детстве я был жадным ребенком, Андреа, – немного наклоняюсь к ней через стол, скрещивая руки поверх, – И сейчас такой же.

Она вспыхивает, и следом подается вперед. Ее предплечья касались моих, а губы оказались в опасной близости.

– Я не твоя игрушка, Даниэль, – тихо, но с нотками злости отвечает Андреа.

– Да, – соглашаюсь, поднимая взгляд к ее глазам, – Ты моя жена.

Вздох застревает между ее розовых и блестящих губ.

– И я убью каждого ублюдка, попытавшегося прикоснуться к тебе.

– А если этого захочу я? – хитрая улыбка тенью прикрывает ее губы.

Черт. Сейчас я бы поцеловал ее. Как можно сильнее впился бы в этот наглый рот, перекрывая воздух и выбивая все мысли о других, даже если их и не было. Если Андреа думала, что это разозлит меня, то она чертовски хорошо справилась со своей задачей. Я был зол. Очень. Сильно. Зол.

– Попробуй, – шепчу сквозь пелену ревности, скрывая все за ухмылкой, говорящей одно: только попробуй, и я сожгу весь чертов город и даже больше, – И ему не жить.

– А мне? – не перестает играть с огнём дьяволица.

– В том и дело, птичка, – хитро улыбаюсь, – Ему не жить, а ты всегда будешь на пьедестале. Не тронутой.

– А что насчёт тебя? – Андреа вновь откидывается на стул, пытаясь скрыть немного розовый оттенок своих щек, – В детстве я тоже не любила делиться игрушками.

Я улыбаюсь, и внутри разжигается что-то самодовольное. Андреа была не проста. Ее характер сводил с ума, и именно это мне нравилась в ней.

– Мы нашли друг друга, верно?

После перекуса попали на рынок Балларо.16* Хотя точнее, Андреа заставила меня туда пойти. И как у нее получилось меня сломать?

Около часа мы ходили, покупая разные морепродукты у купцов. Рассматривали птиц, и скупили, кажется, все фрукты на рынке, чтобы раздать детям. Не могу не признаться, что мне это нравилось. Нравилось видеть яркий блеск в зелёных глазах. Смотреть на то, как Андреа играла с детьми, подпрыгивала от счастья, когда видела что-то новое. Мы попали на маленький фестиваль, и сели прямо на ступеньках улицы, чтобы посмотреть, как двое парней играют с обручами и огнем.

Я поймал себя на мысли, что хочу от этой девушки непросто секс. Все это уже не было похотью. Было что-то большее. Мне хотелось вот так, за руки, ходить с ней по городу. Смеяться, когда та пугалась местных собак. Хмурится и притягивать к себе, когда на неё смотрели другие мужчины. Пробовать жареные говяжьи кишки, и запивать вином в пластиковых стаканах (это вкусно, правда). Смотреть на фестивали, говоря просто о погоде. Ни о чем.

Ещё никогда мне не было так спокойно и приятно выполнять чужие желания. И это пугало. Каждый проведённый день рядом с дьяволицей пугал. Мое сердце, что начало жить, пугало.

☆☆☆

Когда мы входим за порог дома, навстречу бежит Нера со своими маленькими хвостиками и большими голубыми глазами как у матери.

– Дядя! – детским голосом кричит она, подбегая к моим ногам и крепко обнимая.

Улыбаясь детским глазам, с любовью смотрящим на меня, поднимаю малышку и мягко целую в щеку. Поистине, детская любовь самая чистая. Если смотреть в глаза Неры, можно мельком увидеть самые чистые чувства на свете. Эта любовь ничем не извращенная. Невинная, чистая и безвозмездная.

– Опять убежала от мамы? – спрашиваю, коснувшись ее носа своим.

Нера смущённо поджимает губы, улавливая взгляд Андреа за моей спиной. Птичка с улыбкой наблюдала за нами. Она делает шаг к Нере, и нежно касается ее рук.

– Значит, ты Нера.

Нера прячет голову за моим плечом.

– Красивое имя, – улыбается Андреа.

Комплимент смягчает малышку. Она поднимает взгляд, внимательно поглядывая на птичку.

– Папа придумал, – щебечет девочка, растянув губы.

Нависает тишина, и Андреа замирает, словно больная