Асы Тартарии - Анастасия Медведева

стану обвинять Маргариту в смерти послушников Серого Пика: в этом был виновен лишь мой отец. Но можешь не переживать о том, что я отпустил её безнаказанной. Мне выгодно, чтобы она осталась в ШИП и даже заняла позицию лидера. Это было бы лучшим раскладом, на который я мог бы надеяться, поскольку эта женщина всегда будет помнить о своём сегодняшнем позоре! Такая глава Школы Имитации и Подчинения вполне устраивает академию... и меня лично.

- А ты жесток, - замечает Первый наставник.

- Весь в отца и дядюшку, - сухо отвечает Дмитрий и, кажется, переводит на меня взгляд, - на этом я с вами попрощаюсь: нам нужно время на отдых: сила Святославы была исчерпана едва ли не до дна, когда она лишала основы того старика.

- Я и впрямь не против отдохнуть немного, - ощущая сильную слабость, которую уже не могла игнорировать, отзываюсь тихо.

- Можете взять пару дней на восстановление: вы это заслужили, - позволяет глава академии, и Дмитрий тут же подхватывает меня на руки, направляясь предположительно в сторону Серого Пика.

Точнее я сказать не могла: моё зрение сильно пострадало от перегруза.

Летим мы молча.

И что-то в этом молчании начинает меня напрягать. Сильно напрягать...

- Когда ты понял, что Адам примет нашу сторону? Когда он напал на Маргариту? - спрашиваю тихо.

- Он действительно пытался защитить тебя, - звучит негромкий ответ, - даже будучи простым смертным, не способным навредить главе пика.

Даже, если так... Дмитрий принял решение слишком быстро - выходит, он заранее предполагал подобное развитие событий.

Неужели для него было очевидно, что Адам не хотел моей смерти?

- Выходит, он и впрямь очистился - полностью? Сейчас он не подвержен влиянию искаженной энергии... значит ли это, что он стал лучшей версией себя прежнего? - неловко добавляю, вспоминая интонации в голосе Адама.

Они не показались мне наигранными или искусственными.

Он раскаялся - вот, что я слышала совершенно точно...

Услышала, но ещё не смогла поверить.

- Вполне возможно, он станет одним из столпов безопасности академии в будущем, - протягивает Дмитрий, - его названные родители освободились от влияния школы и не станут натравливать сына на нас. Вполне возможно, они вообще исчезнут из поля зрения: воспитание ребёнка может занять всё их время.

- Старейшина Кетанов действительно был взят под стражу? Софи поэтому бросила ту странную фразу на прощание - что Адам может и не возвращаться домой?

- Всё верно. Адам был не столько под влиянием родителей, сколько под влиянием Маргариты и старейшин, взявших с него определённую клятву, сути которой мне никто так и не раскрыл... Но ты со своими способностями стёрла все его ограничения. А мы помогли Алексею выбраться из ловушки, в которую он угодил - и тем самым развязали руки Софи, больше не желавшей быть марионеткой спятивших от силы стариков, - отвечает Дмитрий, затем вновь надолго замолкает...

- Мы кружимся в небе, верно? - уточняю, ощутив, что мы уже давно должны были добраться до дома, если бы Дмитрий действительно пожелал этого, - Что происходит?..

- Я не стал говорить тебе этого во время сражения, но, вполне возможно, именно Маргарита подстроила смерть сына главы Белого Пика... он умер в самое неудачное время - прямо перед испытанием небесной молнией своего отца, которое тот, разумеется, так и не решился пройти и с тех пор застрял на уровне Мученика. Такие совпадения не бывают случайными, особенно, когда у трагедии есть интересанты. Маргарита попала в академию двадцать лет назад и довольно быстро поднялась по карьерной лестнице... и именно после её появления отступники начали сбиваться в группы и само-организовываться, всё больше вредя простым ученикам.

Вцепляюсь пальцами в его обнаженное плечо... кажется, он так и не оделся после своего испытания.

- Ты поэтому настоял на нашем поединке? - спрашиваю без эмоций.

- Думаю, мы ещё не скоро её увидим, а пока ты сможешь успокоиться мыслью, что хорошенько побила её и даже сломала пару рёбер, - отзывается Дмитрий.

Не уверена, что эта мысль сможет меня успокоить. И не понимаю, почему он сам так бесстрастно говорит со мной о женщине, которая спровоцировала смерть его отца и едва не убила меня - вполне возможно, не по приказу старейшин, а из ревности или зависти.

Ведь ничем, кроме ревности, невозможно объяснить, почему Маргарита не рассказала Адаму о моём возвращении - своевременно!

А если вспомнить, сколько личной информации было слито отступникам, которые пожелали сделать Адама сосудом для нечисти, то можно сделать смелый вывод - у этой женщины вообще нет тормозов, когда она решает от кого-то избавиться!

Хотела бы я посмотреть, как бы она спасала своего любовника от нечисти, изображая непонимание и пытаясь заткнуть слишком болтливых союзничков-отступников...

Но Маргарита со своей извращенной моралью меня сейчас волнует меньше всего.

- Дмитрий, почему ты не уносишь меня домой? - решаю вновь задать свой вопрос.

- Мы уже прилетели, - отвечает тот и спускается на землю.

Я не ощущала перехода через купол Серого Пика. И здание передо мной... я не видела его чётко, но могла угадать очертания.

Это был не наш дом. Это было здание, отданное дисциплинарному комитету.

- Почему ты принёс меня сюда? - спрашиваю, ощутив что-то нехорошее.

- Потому что тебе следует восстановиться. И сделать это самостоятельно - в спокойной обстановке, - звучит ровный ответ, пока Дмитрий заносит меня внутрь и идёт в сторону выделенной мне комнаты.

- Почему ты не можешь помочь мне восстановиться? Или хотя бы вернуть мне зрение? - продолжаю задавать вопросы взволнованным голосом.

- Ты привыкла восполнять энергию с помощью других совершенствующихся. Пора научиться накапливать силы самостоятельно... я избаловал тебя, это была моя ошибка, и нам необходимо это исправить, - слышу ещё более тревожный ответ.

- Ты... устал от меня? - спрашиваю, ощутив, как сердце упало в пятки, когда меня поставили на ноги рядом с кроватью.

- Я не могу устать от тебя, Святослава: в данный момент ты - моё главное детище, ты буквально часть моего наследия. И всегда будешь занимать важное место в моей жизни.

Сердце... Бейся. Бейся!

Что-то происходит.

Он почему-то оставляет меня!

Он обращается ко мне иначе - не так, как обращаются к любимой женщине!

- Я не понимаю, - перехожу на шёпот, испытав невероятную слабость от страха, поселившегося внутри, - ты же ещё