Хочу ребенка! - Джейн Грин

Поэтому она сажает ребенка в коляску (в который раз за сегодня) и толкает коляску по Мэнсфилд-роуд по направлению к Грин-стрит. Оставляет коляску у входа в кафе (можно было бы сесть снаружи, но дождливая, унылая декабрьская погода не располагает к распитию капучино на улице, каким бы горячим он ни был). Усаживает Джорджа на высокий стульчик, вручает ему бутылочку сока и сухарик с пониженным Содержанием сахара, чтобы он вел себя спокойно, и догружается в мечтания.

– Извините. Здесь занято? – грезы Сэм прерывает высокая женщина с рюкзачком, пристегнутым к животу.

В рюкзачке сидит новорожденный младенец.

Его едва видно, но, наверное, он крепко спит, так, как не издает ни звука.

Сэм улыбается и качает головой, хотя она не совсем уверена, что хочет, чтобы кто-то вторгался в ее пространство. Не сегодня. Но ведь именно этого она ждала все эти несколько месяцев. Мечтала, что у нее появится подруга с ребенком, которая живет рядом. Подруга, которую она себе именно так и представляла. Почему эта женщина подошла к ней именно сегодня, когда голова у нее занята другим, когда она рада побыть в одиночестве и помечтать о Дэне?

– Как я вам завидую, – женщина садится за столик, улыбается, ловко отстегивает рюкзачок и снимает со спящего младенца лимонно-желтый теплый комбинезон.

Она показывает на Джорджа, который с довольным видом мусолит сухарик и болтает сам с собой, оглядывая посетителей кафе.

– Мы все еще кричим всю ночь, и я жду не дождусь, когда же можно будет вынуть ее из этого чертова рюкзака и посадить на высокий стульчик.

Сэм улыбается, проникаясь симпатией к женщине. Она ясно помнит, как это было с Джорджем.

– Не так уж все весело и спокойно, как кажется. Скоро он начнет ползать, и его нельзя будет оставить ни на секунду.

Подходит официантка.

– Капучино, пожалуйста, – говорит женщина.

Официантка вопросительно смотрит на Сэм, и та заказывает то же самое. Сэм расслабляется, и ей хочется узнать как можно больше об этой женщине.

– У вас знакомое лицо, – говорит Сэм. – Вы живете неподалеку?

– Да. На Эстель-роуд. А вы?

– Оак-Виллидж.

– Как здорово. Обожаю эти пряничные домишки. Внутри они выглядят так же чудесно, как снаружи?

– Чудесно, – смеется Сэм. – Но по размеру они на самом деле не больше пряничного домика.

– О да. Понимаю. У нас дом с террасой, в викторианском стиле, унылый снаружи, но внутри огромный. Звучит ужасно, да? Вообще-то, это дом моего бойфренда, я недавно переехала, поэтому все еще поражаюсь его размерам. Наверное, вам показалось, что у меня знакомое лицо, потому что я местная. Господи, единственное, что позволяет мне сейчас не сойти с ума, – выйти из дома и отправиться на четырехчасовую прогулку. Все, что угодно, лишь бы этот ангелочек ненадолго заткнулся.

Сэм нравится ее честность.

– Не знаю. У меня такое чувство, будто мы где-то раньше виделись, но, может, я просто видела вас на улице. И как поживает ваш маленький ангелочек-маленькая девочка, не так ли?

– Да. Это Поппи. Ей семь недель. А у вас?

– Джордж. Почти восемь месяцев.

– Рожали в больнице колледжа?

– Где же еще. Вы?

– Конечно. Хотели поехать в другую больницу, но потом до нас дошли слухи, что у них проблемы с персоналом.

– Я тоже это слышала, – согласно бормочет Сэм. – Знакомой моей знакомой сделали кесарево, и никто не приходил к ней целые сутки. В результате ее бойфренду пришлось менять простыни и приносить еду из дома. Можете себе представить?

– Мне рассказывали то же самое! – женщина смеется. – Тоже знакомая моей знакомой. По-моему, ее звали Элеанор.

– Нет, – с улыбкой возражает Сэм. – В моем варианте ее звали Жанин.

Женщина смеется.

– Думаете, это история из разряда городских легенд?

– Не знаю, но мне кажется, в городских легендах обязательно должно произойти что-то позорное. Знаете историю о том, как одну девушку вырвало, когда она была в гостях у родителей жениха, и после этого она потеряла сознание?

– О боже! Помню! Но моя любимая история о девушке, которая нагадила на крышу зимнего сада, в то время как там обедали родители ее бойфренда.

Они прыскают со смеху.

– Это было на самом деле! – настаивает Сэм с притворной серьезностью.

– Неужели? Это была… ты? – и они опять начина ют хохотать.

– Странно, почему в этих историях всегда принимают участие родители бойфренда? – спросила женщина. – Неужели это кого-то заботит?

– Понятия не имею.

– И какая разница?

Они улыбаются друг другу и вдруг понимают, что это больше, чем обычное совпадение, что судьба распорядилась, чтобы они встретились сегодня днем, и эта встреча – начало большой дружбы.

Пусть они немного знают друг о друге – не знают даже имен, – но Сэм уже понимает, что, возможно, нашла свою новую лучшую подругу. Пусть она не такая, как Джулия (Сэм все еще скучает по ней каждый день), но они во многом похожи.

– Меня зовут Сэм, – говорит Сэм, осознав, что на лице у нее уже не написано, что она отчаянно жаждет общения.

И эту женщину не отпугнут преждевременные предложения дружбы.

– Рада познакомиться, Сэм, – женщина протягивает ладонь, и Сэм крепко пожимает ей руку. – Я Мэйв.

– Я не могу поверить, – визжит Сэм, когда Крис приходит домой. – Сам посуди, что мне было ответить? – ну и что, что Крис оказался не совсем ее второй половинкой и она послала их брак ко всем чертям, признав, что вышла не за того мужчину.

Это вовсе не значит, что они не могут быть друзьями, к тому же Сэм не терпится с кем-нибудь поделиться.

Кроме Криса она может довериться только Джулии и Белле, но, очевидно, Джулия в данном случае – не лучший вариант. Если бы Мэйв показалась Сэм отвратительной, Джулия подошла бы идеально, и она тут же бы ей позвонила и выложила бы, как познакомилась с уродиной Мэйв и какая она сука, прямо-таки исчадие ада. Но, разумеется, все это неправда.

Конечно, можно было бы рассказать все Белле… но Белла и Джулия теперь почти что сиамские близнецы. Когда женщины дружат втроем, неважно, на сколько добры их намерения, одна неизменно остается в стороне. К сожалению, по географическим причинам, сейчас в стороне Сэм. Она не собирается признаваться Белле, потому что скорее всего Белла проболтается Джулии. Она никогда не отличалась способностью хранить секреты.

– Ты сказала ей, что знаешь, кто она такая?

– О господи, – стонет Сэм. – Это было ужасно. Мне хотелось ей все рассказать, потому что она такая милая, но я только побледнела и вроде как онемела. Она побеспокоилась, в чем дело, и я ответила, что у меня только что закружилась голова.