Герцогиня-охотница - Дженнифер Хеймор

– Давай зайдем в библиотеку на минуту, – сказал Саймон, и она последовала за ним в полутемную комнату.

Он подошел к письменному столу, открыл замок и выдвинул ящик.

– Дай мне свою левую руку, пожалуйста.

Сара протянула руку, и он надел кольцо своей матери на ее безымянный палец.

– Но это ведь принадлежало ее светлости…

Герцог приложил палец к губам жены, останавливая все возражения.

– Это кольцо принадлежит герцогине Трент. Сначала оно было у моей бабушки, потом у матери. Я знаю, где бы она ни была, она хотела бы, чтоб ты взяла его. Сейчас оно по праву принадлежит моей жене.

Он поднес руку Сары к своим губам и поцеловал кольцо на ее пальце. Когда Саймон ее отпустил, Сара почувствовала вес золотого украшения, осыпанного бриллиантами.

– Хорошо. Я буду его носить до тех пор, пока мы не найдем твою мать. И если она захочет его вернуть…

– Она не захочет. – Саймон улыбнулся и сжал ее руку. – Пойдем обедать.

Они вошли в гостиную, и сердце Сары затрепетало, когда она посмотрела на свою новую семью.

Она с детства в душе считала всех Хокинзов своей семьей, но теперь эти мечты воплотились в жизнь. Отныне все они официально были членами одной семьи, и Сара обожала их.

Выбрав у буфета понравившиеся им блюда, новобрачные присоединились к остальным, сев на шелковый диван, на котором Сара сидела так много лет назад, вся в грязи и крови после борьбы с ежевичным кустом, и отвечала на вопросы герцогини. Она первый раз увидела семейство Хокинз именно в этой комнате. Как давно это было! И именно здесь Сара узнала имя мальчика, который спас ее.

Она улыбнулась Саймону, когда он протянул ей тарелку. Несколько минут они молча ели.

Сэм заговорил первым:

– Стенли уехали.

Саймон кивнул.

– Я ожидал, что они уедут.

– Ха! Держу пари, ты и не предполагал, как они уедут! – сказал Люк с усмешкой, поднял бокал с вином и сделал большой глоток.

– Что ты имеешь в виду? – спросил Саймон.

Братья переглянулись, и сердце Сары бешено забилось. Медленно она опустила вилку на тарелку.

– Ну, кто хочет первым сообщить ему эту новость? – спросил Люк, оглядывая всех.

Не дождавшись ответа, он пожал плечами:

– Я? Ну хорошо. – Люк повернулся к Саймону и продолжил: – На следующий день после того, как ты сбежал в Шотландию, твоему примеру последовала мисс Джорджина Стенли. С герцогом Дансбергом.

– Как?! – ахнула Сара.

– Вот так. Видимо, она настолько сильно хотела стать герцогиней, что с каким именно герцогом идти под венец, ей было совершенно не важно. Она схватила первого, кто попался ей под руку. Дансберг приехал сюда во второй половине дня, уже после твоего отъезда. В доме еще царил переполох. Похоже, она встретила Дансберга случайно и открыла ему свое бедное разбитое сердце.

– И что сделали ее родители, когда узнали? – спросил Саймон.

– Абсолютно ничего, – бодро ответил Марк.

– Они хотели, чтобы их дочь стала герцогиней. Когда ей это удалось, у них не было никаких претензий, – добавил Люк.

– Но ведь все вышло не так, как они планировали, – воскликнула Сара.

– И им совершенно не нужен был скандал, – добавил Саймон.

– Родителям, может, и нет, – сказала Эзме, и все удивленно повернулись к ней. Обычно она молчала в присутствии братьев, если к ней не обращались, – но Джорджину этот конкретный скандал вполне устраивает. Только представьте, ее бросил герцог Трент, и она тут же оказалась в объятиях герцога Дансберга. Всеобщее внимание гарантировано.

– Надеюсь, Дансберг понимает, во что он вляпался, – покачал головой Саймон.

Люк махнул рукой.

– О, я знаю Дансберга. Он умеет управляться с женщинами. Даже с такими испорченными, как эта мисс Стенли.

– Я видел их в ночь, когда они исчезли, – сказал Марк. – Он показался мне вполне довольным.

Саймон взглянул на брата.

– Дансберг думал о Джорджине, даже когда она была помолвлена со мной. Но боюсь, его ждет разочарование, ведь он практически не знает ее. А она – его.

Люк пожал плечами.

– Разве это важно? Он герцог, а она мечтала стать герцогиней.

– В защиту Дансберга можно сказать одно, – философски заметил Сэм. – Как может устоять сорокадевятилетний холостяк перед кознями двадцатилетней красавицы, которая обещает ему вечную любовь и преданность?

Марк ослепительно улыбнулся Саре и сказал:

– Ну, пусть Дансберг сам с ней разбирается. Мне во всем этом больше всего нравится, что Сара теперь стала официальным членом семьи.

– Я, еще будучи маленьким, считал Сару сестрой, – произнес Тео. – И мне всегда было как-то странно думать о тебе как о горничной. И даже как о компаньонке Эзме. – Он пожал плечами. – А вот сейчас все встало на свои места.

Сара тепло улыбнулась Тео.

– Благодарю вас, милорд.

– Тео. Зови меня просто Тео.

Ее улыбка стала еще шире.

– Тео. Признаюсь, я немного опасалась вашей реакции и… – Она сделала глубокий вдох, пытаясь справиться с охватившими ее чувствами. – Я очень рада, что вы приняли меня.

– Насколько я могу судить, – сказал Люк, – мой брат впервые за долгое время поддался чувствам.

– Ты так думаешь? – спросил Саймон.

– Конечно.

Герцог задумчиво провел пальцем по краю своего бокала.

– А что, Стенли по-прежнему планирует предать огласке тайну вашего происхождения? – Он посмотрел на Эзме, понимая, что она может и не знать об этом. – Они рассказали тебе?

Эзме торжественно кивнула.

– Да. В ту ночь, когда ты уехал.

– Хорошо. Теперь нам всем надо решить, как мы будем бороться с последствиями слухов, распространяемых Стенли.

Сэм, все это время стоявший прислонившись к камину, сделал шаг вперед и протянул Саймону несколько листов бумаги.

– Ты получил несколько писем, Трент.

– Сэм, это может подождать. Уверен, я еще успею…

– Думаю, – перебил его Сэм, – это стоит прочесть немедленно.

С недовольным видом Саймон взял письма. В наступившей тишине он внимательно прочел первое и передал его Саре.

«Трент!

Я покидаю это ужасное место и наконец выхожу замуж за герцога, который меня достоин. Если вы или кто-либо из ваших близких когда-нибудь вспомните о существовании сумасшедшего по имени Бертрам Смит и его связи с нашей семьей, на вас обрушится гнев всего герцогства Дансберг. Запомните мои слова, Трент, и не шутите со мной.