После тебя только пепел - Алекс Хилл

– Насколько теперь все плохо? – виновато интересуется Рома.

– Еще не знаю. Ром, будь на связи, ладно?

– О’кей.

– И вопрос… этой штукой можно реально причинить кому-то вред?

– Если выстрелить в шею или висок, попав в артерию, то… сам понимаешь.

– Угу… – отвечаю задумчиво.

– Слушай, она же его для самообороны взяла. Вряд ли Алена будет носиться по городу и охотиться на кого-то. Чего ты так задергался? Вы поссорились, что ли?

– Да я просто ради интереса уточнил. Все в норме, Ром. Давай.

Кладу трубку, сжимая сигарету зубами.

Значит, ствол ей понадобился? Вот это да! Не верю во внезапную потребность в защите, ведь я сам предлагал Алене этот вариант, упомянув, что через Ромку можно достать все что угодно. Она тогда долго меня отчитывала, заявив, что это варварство и бандитизм. Чушь! Она взяла его не для защиты, она собирается напасть на того, кто причинил ей слишком много боли, кого она люто ненавидит. Я, конечно, первый в этом списке, а может, и второй, или даже третий… Алена частенько повторяла: «Планета не крутится вокруг тебя, Дань». Ее планета уж точно.

Яростно листаю список контактов. Где-то должен быть его номер, я никогда не забываю должников. Набираю малого, но он, говнюк, отбивает звонок. Пишу сообщение, с трудом попадая пальцами по буквам.

Мнац: «Видел Алену сегодня? Если не ответишь, можешь уже сейчас валить из города».

Ответ приходится ждать целых три с половиной минуты, но он того стоит.

Леха: «Вижу прямо сейчас».

Мнац: «Где? Учти, если хоть пальцем ее тронешь, я тебя через мясорубку пропущу».

Леха: «У нас дома. Забери эту ненормальную отсюда!»

POV: Алена

– Брось телефон на пол! – приказываю я брату, наводя на него пистолет.

Леша слушается беспрекословно и поднимает на меня затравленный взгляд. Дядя Слава и тетя Рита выглядят не лучше. Адская троица сидит передо мной на диване в гостиной и трясется от страха. Как внезапно мы поменялись местами. Все-таки сила решает множество вопросов, и сейчас все козыри в моих руках. Точнее, всего один, но его, как ни странно, достаточно.

Пистолет выглядит как настоящий – это плюс. У меня не было времени, чтобы до конца разобраться, как он работает, – а вот это уже минус, но не критично. Повезло, что вообще удалось уговорить Рому отдать мне эту штуку сегодня же. Без нее ничего бы не получилось, а с ней я та, кого теперь точно выслушают.

– Алена… – миролюбиво говорит дядя Слава, – опусти пистолет, и мы спокойно все обсудим.

Ух ты! Какой добренький стал, даже не верится. Неужели думает, что послушаюсь? Да, конечно! Я же просто пошутила! Сейчас отдам вам пистолет и снова встану на колени, чтобы удобнее было молить о пощаде!

– Если бы нам хоть раз удалось это раньше, то я так бы и сделала, дядюшка, – отвечаю я с улыбкой, держа его на прицеле. – Вы не оставили мне выбора, будем разговаривать так.

– Слава… она сошла с ума… – всхлипывая, шепчет тетя Рита. – Она может нас…

– Тихо, Рита! Замолчи! – хлестко бросает дядя и снова смотрит мне в глаза. – Алена, мы тебя слушаем, только давай без глупостей.

Он все еще пытается разговаривать со мной, как с непослушным ребенком, но ему придется подавиться своими же словами. Родственнички должны поверить в опасность, прочувствовать ее и по-настоящему меня испугаться. И если для этого нужно притвориться сумасшедшей или ею стать, я это сделаю. В конце концов, в психушке можно выжить только так.

Опускаю подбородок, глядя исподлобья, и произношу нарочито ласково:

– И как ты думаешь, тетушка, кто в этом виноват? Кто на меня так повлиял? Кто воспитывал? Может быть, твой любимый муж, который вытирал об меня ноги и чесал кулаки? Или сын, который подражал папаше во всем? Или ты, женщина, что взяла на свое попечительство ребенка и закрывала глаза на все, что происходит в этом чертовом доме?

– Чего ты хочешь? – сурово произносит дядя.

– М-м-м… – тяну я, прищуриваясь, – дайте подумать… Справедливости. Возмездия. Хочу получить свое. Избавиться от вас раз и навсегда. Вычеркнуть из своей жизни и забыть о том, что вы когда-либо в ней присутствовали.

Слова прошибают их точно пули, а ведь мы только начали. Удовлетворение от собственной силы действует, как бодрящее лекарство. Мозг активно работает, реакции достигают нечеловеческого уровня. Кажется, вижу и замечаю все: тяжелое дыхание, суетливые взгляды, дрожащие руки, побелевшие губы, редкий шум проезжающих машин за окном, тихий бубнеж телевизора.

– Ты же понимаешь, что будет, если?.. – устрашающе серьезно произносит дядя, но я не позволяю ему закончить.

– Не надо меня пугать, – усмехаюсь я, напрягая руку, в которой держу оружие. – Думаешь, сейчас это сработает? Думаешь, сможешь вправить мне мозги, которые сам методично давил в своих лапах каждый день, что я жила здесь?

– И что теперь? Хочешь извинений? Хочешь, чтобы я умолял тебя?

– П-ф-ф-ф… Зачем мне это?! Твои слова для меня ничего не значат, как и ты сам. И я не собираюсь вас убивать, – произношу с радостью, чтобы они смогли оценить эту прекрасную новость, но так же быстро включаю холодную серьезность: – По крайней мере сейчас.

– Тогда объясни, что тебе нужно? – сквозь сжатые зубы выдавливает дядя Слава.

– Хочу поговорить. За десять лет вопросов накопилось достаточно. Только не надо меня испытывать, хорошо? Сидите смирно, и никто не пострадает. Но если… – опускаю палец на спусковой крючок, демонстрируя скорость съезжающей крыши. – Если решите все-таки что-то выкинуть, я с удовольствием всажу в вас по парочке пуль.

Ответом становится смиренное молчание. Думаю, мы договорились.

– Давайте сразу кое-что проясним, чтобы вас не мучили лживые надежды. Вы… – я машу пистолетом, указывая на каждого. – Все вы издевались надо мной. Унижали, били, пользовались, вымещали злость. Лишили детства, веселых школьных дней, друзей, радости. Уничтожили самооценку! Убили меня как личность! Даже волосы отобрали! – резко провожу свободной ладонью по макушке. – Все, что происходит сейчас, не моя вина, а ваша. Вы сделали меня такой. А теперь еще и недовольны? Это нечестно! Не то чтобы в моей жизни было много справедливости, конечно, но именно это я и собираюсь изменить. С вашей помощью.

– Алена… – глухо произносит дядя, его пухлые щеки дрожат, руки сжаты в кулаки.

Делаю крошечный шаг вперед и оскаливаюсь:

– Заткнись! Откроешь рот, когда я попрошу. Это еще не все.

Выпрямляюсь и отступаю, быстро анализируя ситуацию. Кажется, пик страха почти достигнут. Они мне верят. Можно уже переходить к сути, но сначала еще немного убедительности от сумасшедшей племянницы. Права на ошибку нет. Этот фокус получится только один раз.