Завод по производству облаков - Агата Санлайт

Я уже не видел, что происходило дальше. Снова прогремел выстрел. В прохладном вечернем воздухе он звучал особенно громко. Где-то высоко взметнулись с крыши птицы и с криками разлетелись в разные стороны. Послышался еще выстрел и еще.

Я выглянул сквозь дырку в заборе и издалека увидел тело на мерзлой коричневой земле. Подходить и проверять, жив ли Иван, не особенно-то и хотелось. Слишком я был на него зол. Я мог бы даже пинать его – раненого, немощного. Плюнув на свои принципы и все, во что верил. Ковырять его раны и причинять боль.

Я мог пинать его и убитого, надругавшись над телом. Я просто сатанел от мысли, что эта мразь обманула Улю и увезла. Мою Улю! Мою женщину!

Впрочем, Иван мог сказать что-то важное, интересное, нужное. Мы ведь не были уверены, что Уля спрятана именно в доме. Кто знает, какие еще сюрпризы приготовил Серж? От этого гаденыша всего ожидать можно. Я больше не тешил себя иллюзиями. Серж собирался убить меня в тот день, когда погибли жена и дочка. И он ни перед чем не остановится на пути к своей цели.

Поэтому я поборол брезгливость и злость и двинулся вместе с ребятами из охранного агентства к распластанному на земле телу, пока полицейские кому-то звонили.

Мы подошли очень вовремя. Иван уже хрипел и едва говорил. Из двух ран на его груди сочились алые ручейки и расползались по свежевыпавшему тонким слоем белому снегу гротескными чертежами. Почему-то снег повалил сильнее, будто стремился создать для Ивана саван.

Его затуманенный предсмертной поволокой взгляд неожиданно остановился на мне. Сверкнул какой-то звериной ненавистью: лютой и неуправляемой.

– Ты… – прохрипел он. – Ты… Я любил Улю, по-настоящему. Всегда любил. С самой первой встречи. А ты задурил ей голову и соблазнил на той вечеринке. И она… шлюха поганая... пошла с тобой…

Мне захотелось ударить его по зубам ботинком, чтобы в кровь, чтобы до хруста… Но ближайший ко мне полицейский, похоже, заметил мое состояние и очень вовремя придержал за руку.

– Все равно… Уже все равно, – выдохнул Иван. – И раз так, я не хочу подыхать и оставлять клад этой мрази. Этот французский франт такого не заслуживает. Он меня подставил и шантажировал… В доме спрятана карта. Серж сфоткал ее. А сам документ остался здесь. Вы сможете поймать его, если поторопитесь. Наверняка он там уже раскапывает… – Иван захлебнулся кровью, закашлялся, плюясь розовой пеной.

– Где карта? – жестко уточнил у него Константин.

– Она… она…

Иван передернулся и… замер.

Все поняли, что это конец. Константин начал распоряжаться своими, а я с ребятами из охранного агентства рванул к дому. 

Уля! Вот что сейчас важно. Иван не сказал, что Уля где-то еще. Значит, скорее всего, она заперта тут. 

Больше я почти ничего не видел и не слышал. Ноги сами неслись в нужном направлении. Я едва не порвал дубленку о заусенцы от вырванных в заборе досок. Но это не остановило и не задержало ни на секунду.

Я метнулся к дому, дернул за ручку. И обнаружил, что заперто.

Ульяна

Я не понимала, надо ли прятаться или же, наоборот, следует пытаться выбраться наружу. Вначале на улице послышался шум нескольких подъезжающих машин. Иван выглянул в окно, ругнулся и стремглав выскочил вон. Я услышала, как щелкнул замок – меня опять заперли на третьем этаже.

Потом прогремели выстрелы, и мне стало совсем страшно. Что, если Серж и Иван не поделили клад или карту или еще что-то? Что, если Ламбер решил избавиться от подельника, а вскоре черед дойдет и до меня?

Паника взвинтила пульс до какой-то немыслимой скорости. В ушах шумело. Меня прямо шатало от страха и ужаса. Я заметалась по комнате, боясь высунуться в окно. Вдруг меня сразу же и пристрелят?

Так ведь удобней! Не нужно идти в дом! 

Я бросилась к стене и вжалась в нее, ожидая самого худшего.

Внезапно послышался треск ломающейся двери. Затем еще одной. И последней – той, которая отделяла меня от всего, что творилось снаружи.

Я начала сползать по стене, ощущая, что теряю сознание…

Внезапно сильные руки подхватили, прижали. И знакомый голос, который так хотелось услышать, произнес с чувством, с нежностью:

– Уленька. Все хорошо. Все позади. Уленька… Любимая…

Последнее слово заставило дернуться и открыть глаза. Орлов бережно придерживал меня, а еще несколько мужчин в форме полиции и без формы обходили помещение.

Я схватилась за плечи Орлова, чтобы не упасть и только шепнула:

– Митюшка?

Он кивнул:

– Все хорошо. Он у меня дома, под охраной. С ним Зинаида Ивановна. На вот, позвони. А то парнишка совсем измаялся.

Орлов помог мне сесть на стул и вручил свой сотовый.

Я набрала номер сынишки по памяти и тут же услышала:

– Мама! Мамочка! Ты где? Ты в порядке?

– Все хорошо, малыш. Я скоро вернусь. Слушайся тетю Зину и не хулигань.

– Мамочка… Я так тебя люблю, – всхлипнул сынок, и у меня по щекам покатились слезы. – Я так переживал. Я уеду с тобой в Москву и больше никогда не буду общаться с дядей Орловым, если ты так этого хочешь. Только возвращайся поскорее.

– Я скоро вернусь, малыш… – Все, что я смогла сказать, и послала сынишке мысленный поцелуй.

Орлов протянул мне платок, и я вытерла слезы, высморкалась. После чего один из полицейских сосредоточился на мне:

– Ульяна Васильевна. Надеюсь, вы меня помните. Я следователь, Константин Олегович Маркелов, который ведет дело, в том числе и о вашем похищении. Мы виделись с вами в доме вашей бабушки. Скажите, пожалуйста, вы знаете, о какой карте клада говорил Иван Демин?

Он сказал, будто Серж Ламбер сейчас пытается вырыть клад и тот помечен на карте, находящейся в доме.

Я растерянно повела плечами.

– Да оставьте ее в покое! – возмутился Орлов. – Неужели не видите, что она и так вся на нервах!

– Послушайте, Александр Станиславович, – процедил в его сторону полицейский. – Я и так вам многое позволял в ходе расследования. Давал секретные данные. Потому что понимаю ваши чувства. Однако нам