Брачное ложе - Клаудиа Дэйн

Она широко раскрытыми глазами смотрела, как он идет к ней. Он обнял ее, проникнув пальцами под плащ… и понял, что она голая. Отстранившись от нее и плотно запахнув на ней плащ, он хмуро сказал:

– Получается, что после всего этого мне придется еще и побить тебя.

Эти слова не были словами устрашения, но почему все-таки она обнажена и мокрая с ног до головы?

Изабель зарылась в его объятия и сказала с дрожью в голосе:

– Разве я не говорила тебе, что могу раздеться, так же как и ты?

Она прижалась лицом к его груди, и он почувствовал, какой у нее холодный и влажный нос. Он прижал ее к себе, как бы стремясь поделиться своим теплом, своей жизненной силой.

– Как мальчик? – спросил он, глядя вниз на своего оруженосца.

– Стрела прошла насквозь, – ответила она, отстраняясь от него. Внезапно она вспомнила о своем долге леди Дорни. – Мы должны отвезти его домой. Он не поправится, если будет лежать на холодной и мокрой земле, перевязанный моей нижней рубашкой.

Это объясняло, почему она оказалась голой, и он не мог винить ее. Она просто делала то, что должна была сделать. Про себя Ричард возблагодарил Господа, а заодно и Роланда, что тот дал ей свой плащ.

Ей не пришлось ничего говорить: Роланд сам взял Эдмунда на руки и понес к Уильяму, сидящему верхом на своей лошади. Роланд бережно опустил юношу на колени своего друга, и Уильям медленно повез Эдмунда в сторону Дорни. Она не стала тратить время на то, чтобы снова надеть свое блио, потому что раненый юноша не мог ждать на дожде, пока она будет наряжаться. Ее промокшее и грязное платье Роланд кинул к себе на седло, чтобы взять с собой домой.

– А где стрелок? – спросил Ричард, когда все они двинулись в путь.

– С ним покончено, – ответил Роланд. – Их было всего двое. Похоже, они не ждали большого сопротивления.

Это было сказано с юмором, и Ричард понял, на что намекал Роланд.

– Они не ожидали, что монах может разрушить все их планы.

– Похоже на то. Если бы они имели дело с монахом, их ожидания оправдались бы. Но их ошибкой было то, что они решили встать на пути Ричарда по прозвищу Быстрый Меч.

– Да, кстати, – перебила Изабель. – А как тебе удалось сбить Николаса с лошади?

Ричард улыбнулся и пожал плечами:

– На собственном опыте я убедился, что Изабель не очень любит знать подробности сражений. Поэтому я ограничусь тем, что просто скажу, что мне удалось сбить его с лошади.

– Но…

– Но ты ведь не сомневалась во мне, Изабель? – спросил он, глядя на нее. Даже сквозь дождь и поднимающийся от земли туман она видела в его глазах ожидание. – Ты верила, что я смогу победить рыцаря, способности которого были мне хорошо известны, так же как и грязные помыслы?

Что могла она ответить на это? Разве могла она признаться ему, что считала своего мужа не способным вступить в серьезную битву? Могла она во всеуслышание признаться, что думала, что Ричард будет молить Господа отвести от него опасность, вместо того чтобы встретиться с ней лицом к лицу? Нет, не могла. Сейчас ей было просто стыдно за свои глупые страхи. Как могла она сомневаться в Ричарде?

– Сомневалась в тебе? Совсем недавно ты предупредил меня, чтобы я не делала этого. Я верю, что тебе под силу абсолютно все.

– Вера – это основная добродетель, леди, – сказал он.

– Долго еще ехать до Дорни? – задал вопрос Уильям. – Похоже, парень начинает приходить в себя.

– Уже совсем близко, – ответил Ричард. – Вон, меж деревьев уже виднеется свет. Скоро мы выедем из леса.

– Не надо спешить, лорд Уильям, – вмешалась Изабель. – Лучше ехать медленнее и осторожнее, чтобы не возобновилось кровотечение, чем спешить поскорее укрыться от дождя.

– Ульрик, – позвал Уильям.

По приказу своего лорда оруженосец все время, пока Ричард сражался с Николасом, держался подальше, охраняя испуганную Элзбет. Когда битва закончилась, юноше позволили вернуться.

– Езжай вперед и предупреди всех в Дорни, что мы едем. Но, выполняя мое поручение, не забудь о своей леди.

– Никогда, милорд, – ответил немного оскорбленный Ульрик. – Мне следует вернуться?

– Нет. Останься там и проследи, чтобы нагрели воду для ванны и растопили огонь в очаге, – велел Уильям. – Прошу прощения, – повернулся он к Ричарду, – я вовсе не хотел брать на себя слишком много.

– А вы и не брали, – сказал Ричард. – Вы все сделали правильно. Мальчика нужно будет согреть и приготовить железо для прижигания раны. Как он сейчас?

– Он весь дрожит, – заметил Уильям. – Как бы не случилась лихорадка.

– Не случится, – успокоила его Изабель, подводя свою лошадь поближе. – Он дрожит от холода и перенесенного потрясения. Так быстро лихорадка начаться не могла. Поезжай, Ульрик, и возьми с собой Элзбет. Элзбет, ты знаешь, что нужно сделать. Я останусь с Эдмундом.

– У меня нет никакой лихорадки, – запротестовал Эдмунд. – И мне не нравится, что меня везут, как малого ребенка. Я могу сам ехать на лошади.

– Сейчас не имеет значения, что тебе нравится, – сказал Ричард. – Лежи смирно и учись повиновению.

– Но я не вижу смысла тащить меня, – пробормотал Эдмунд.

Ричард улыбнулся:

– Учиться повиновению всегда неприятно, парень. Это твой первый урок.

Они выехали из леса и оказались на большой равнине, которая со всех сторон окружала Дорни. Замок черной тенью возвышался перед ними, заслоняя своей громадой темное небо. Изабель плотнее закуталась в мокрый плащ Роланда, скрывая свое нагое тело. Как же ей въехать в Дорни, когда она одета подобным образом? Она чувствовала малейший порыв ветра каждой частичкой своего обнаженного тела. Конечно же, кто-нибудь обязательно заметит, что она одета в один только плащ, и то не свой.

– Ричард, – тихо прошептала она. – Ричард!

Ричард повернулся к ней. В наступившем сумраке его лицо казалось совсем белым. На волосах отражались огни замка, который манил своим теплом и светом. Ричард несколько секунд молча смотрел на нее, а потом улыбнулся. И Изабель отчетливо видела, что он смеется над ней. И даже не скрывает этого.

– Тебе холодно, Изабель? – спросил он, смеясь.

– Здесь нет ничего смешного! Что подумают люди, если увидят меня в таком виде?

Когда Адам зажал ее в тесном коридоре, где не было ни души, о случившемся быстро узнал весь Дорни. Какие же слухи пойдут сейчас, когда люди увидят, что она возвращается домой неодетая?

– Какая тебе разница, что подумают люди? Ты же никогда не обращала на это внимания.

– Но я леди Дорни. И я должна…

– Нет, Изабель. Ты жена Ричарда, а он находит тебя очень привлекательной в этом плаще. Держи нос выше, как ты всегда делаешь, – смеялся он. – Ты должна въехать в свое имение со всем достоинством своего положения хозяйки замка.