Переплет 13 - Хлоя Уолш

Шэннон

Я всегда понимаю, когда дома начинает назревать буря.

Я всегда это чувствую.

Это было похоже на какое-то шестое чувство, предупреждающее меня и мое тело об опасности и боли.

Весь день в школе в пятницу у меня было самое мучительное чувство страха, поселившееся в глубине моего живота. Это чувство преследовало меня весь день, и никакое количество глубоких вдохов или успокаивающих упражнений не помогло изгнать его из моего сердца.

Это так серьезно, мощно и ясно, что я на самом деле боюсь идти домой.

Выходки в среду вечером усугубили ситуацию. Это была ночь, когда мои родители кричали друг на друга так громко, что к двери подошла полиция, получив анонимный звонок о нарушении общественного порядка.

Ради своего спокойствия.

Потому что я позвонила им.

Потому что я боялась, что он причинит ей боль.

Злюсь я на маму или нет, я все равно не могу вынести мысль о том, что он избивает ее внизу, пока я прячусь в своей спальне, как последний трус. Джоуи снова остался у Ифы. А я недостаточно взрослая и храбрая, чтобы спасти ее самой.

К счастью, мой отец и пальцем не тронул маму, и как только он убедил полицию, что у его жены истерика, связанная с беременностью, он ушел на ночь из дома. Конечно, папа вернулся вчера утром с букетом цветов и обещанием никогда больше не делать того, что, черт возьми, он сделал в ту ночь.

Это снова сработало. Она обняла его и поцеловала, и я была совершенно уверена, что если бы она уже не носила ребенка в животе, то стала бы беременной после того, как провела утро, заперевшись с ним в спальне.

Я ненавидела ее.

Иногда больше, чем отца.

И вчера был именно такой день.

Когда я сегодня пришла в школу, у меня болела шея и отсутствовала надежда. О да, потому что, хоть папа и мама снова помирились, я все еще оставалась его любимой мишенью.

Видимо, он все еще не оправился от той фотографии, на которой я с Джонни.

Кое-что, о чем мне напомнили прошлой ночью, когда я по глупости побежала на кухню за едой и нарушила его распитие виски. Он добавил новые синяки к старым, и я провела большую часть ночи, обдумывая худшие из возможных мыслей.

К концу последнего урока дня мое тело было так напряжено, что я едва могла заставить свои ноги пройти по прямой от научного корпуса до главного здания, куда мне необходимо попасть.

Я знала, что должна вернуться домой, и эта мысль калечила меня.

Я не хотела, чтобы наступали выходные, а теперь они дышали мне в спину.

Это ужасающая перспектива.

У меня весь день была ужасная, мучительная боль в животе, которая граничила с невыносимой.

Мой разум был так перегружен, прокручивая список за списком потенциальных проблем, с которыми я могу столкнуться, когда войду в парадную дверь, что я не обращала внимания на дождь, льющийся на меня, или на студентов, проносящихся мимо.

Я ни на что не обращал внимания.

Потому что я знала.

Я просто знала глубоко в своем сердце и душе, что приближается опасность.

Я не знала, где, или когда, или как это может развернуться.

Но я знала, что это произойдет.

Однако опасность, которую я предсказывала, возникла преждевременно, когда я завернула за угол главного здания и столкнулся с массивной мужской грудью.

Я была настолько не готова к контакту, настолько глубоко погружена в свои мысли, что у меня не хватило времени устоять и предотвратить падение.

Я сложилась, как колода карт, около человека, в которого врезалась, и рухнула задницей на холодную, мокрую землю.

— О, черт, мне так жаль, — произнес глубокий, знакомый голос надо мной.

Мне не нужно было поднимать глаза, чтобы понять, с кем я столкнулась. Я бы узнала его голос, где угодно.

— Шэннон, ты в порядке? — Спросил Джонни, бросив свою школьную сумку на землю и наклонившись, чтобы помочь мне подняться.

— Я в порядке, — пробормотала я, отбрасывая его руку.

Мне не нужно, чтобы он прикасался ко мне. Он и так слишком сильно на меня влияет.

Не сводя глаз с бетона, я встала на четвереньки и поднялась.

— Мне так жаль, — продолжал он говорить.

— Все в порядке, — прошептала я, одергивая юбку. — Я в порядке.

— Точно?

Я кивнула, но опустила взгляд.

Я не могла смотреть на него.

Я не хотела, чтобы он меня видел такой.

— Шэннон?

— Мне нужно идти, — прохрипела я, а затем обошла его, направляясь к главному зданию.

Опустив голову, я поспешила прямиком к раздевалке третьекурсников.

Дыши.

Перестань паниковать.

Просто дыши.

Когда я добралась до раздевалки для третьекурсников, которая, к счастью, была пуста, я позволила своей школьной сумке упасть с плеч и прижалась лбом к прохладному твердому металлу, делая резкие, слышимые вдохи.

Дрожа, я прислонилась предплечьями к шкафчику и просто держалась за голову, отчаянно пытаясь справиться с этим нелепым ужасом, угрожающим овладеть мной и остановить мое тело от перехода в режим рвоты.

Мои ноги так сильно дрожали, что я знала, что не доберусь до ванной вовремя, поэтому моей единственной надеждой было успокоиться, пока меня не вырвало.

“Слишком поздно”,— подумала я про себя, когда мои ноги подкосились.

Я упала на пол на четвереньки, когда мой желудок опорожнился прямо посреди школы.

В нем было не так много еды, как обычно, но вода и половина плитки шоколада, которую я съела за обедом, вернулись в него с новой силой.

Звук шагов, стучащих по коридору, заполнил мои уши, и я застонала про себя, осознавая, что никогда и за миллион лет не переживу этого.

Мгновение спустя я почувствовала руку на своей спине, когда кто-то опустился на колени рядом со мной и убрал волосы с моего лица.

— Все в порядке, — голос Джонни заполнил мои уши, когда он успокаивающе водил кругами по моему позвоночнику своей большой рукой. — Шшш, ты в порядке.

О боже, нет.

Почему он это сделал?

Почему он последовал за мной?

Он не должен был со мной разговаривать.

Таков план.

Меня рвало еще целых две минуты, прежде чем мой желудок, наконец, успокоился. И все это время он стоял на коленях рядом со мной, убирая мои волосы от рвоты и растирая мне спину.

— Ты в порядке? — Спросил Джонни, когда я снова задышала и перестала таращиться.

Я слабо кивнула, а затем почувствовала, что его рука все еще на моей спине.

Я инстинктивно сжалась.

— Что это? — Я услышала, как