Брачное объявление - Мими Мэтьюз

— Привет, — сказала она.

Он нахмурился.

— Что ты здесь делаешь?

— Я приехала повидаться с тобой.

— Проделав весь этот путь из Лондона?

Он выпрямился во весь рост.

— Что-то случилось с твоим дядей?

— Нет, — быстро ответила она. — Насколько я знаю, он все еще в Гэмпшире. Он не пытался связаться со мной.

Выражение беспокойства исчезло с лица Джастина, сменившись тем же отстраненным выражением, которое было у него в тот день, когда он так жестоко отверг ее.

— Как ты узнала, что я буду здесь?

Хелену не испугал холод в его голосе.

— Мистер Бутройд сказал мне.

— Ты была в аббатстве?

— Естественно. Сначала мы отправились туда.

— Мы?

— Я все объясню, но я бы предпочла не делать этого на виду у всех. Не пройдешь со мной в отдельную гостиную? Мы можем поговорить там без зрителей. Если только ты не предпочитаешь…

— Пойдем.

Он взял ее за руку и повел через зал. Он не был груб, но, тем не менее, она чувствовала себя как капризный ребенок, которого строгий учитель тащит обратно в классную комнату.

Гостиная была такой, какой она ее помнила. Тот самый маленький столик, за которым она сидела с мистером Бутройдом, и те же стулья у камина, на которых она когда-то подавала Джастину чай.

Он отпустил ее, когда они переступили порог. Она услышала, как он закрыл за ней дверь, но не повернулась к нему, пока не сняла шляпку, перчатки и накидку и не положила их на свободный стул.

Джастин стоял у двери, наблюдая за ней.

— Объяснись.

Хелена на мгновение засомневалась. Его лицо было таким суровым, а поза такой неприветливой. Что, если она ошиблась? Что, если…

Но она отказывалась в это верить. Она заставила себя медленно подойти к деревянному столу. Она остановилась за одним из кресел, положив руки на его спинку.

— Мы сидели здесь вместе в тот первый день. Ты помнишь?

Он скрестил руки на груди.

— Хелена, я думал, что ясно выразился в Лондоне.

Хелена продолжала, как будто не услышала его.

— Я сказала тебе, что мне очень жаль, что ты понес свои ранения. И ты сказал… — Она облизнула губы. — Ты помнишь, что ты сказал?

Его челюсть напряглась.

— Что-то грубое. Какая разница?

— Да, это было очень грубо. На самом деле, это была самая шокирующая вещь, которую мне когда-либо говорили. Если бы я не была в таком отчаянии, я бы сбежала прямо тогда.

Ее руки крепче сжали спинку стула.

— Позже, в отеле, я спросила, почему ты так сказал. Ты помнишь?

Джастин отвернулся от нее.

— Хелена…

— Ты сказал, что знал, что я слишком хороша для тебя. Что ты пытался быть благородным.

— Я не вижу смысла все это вспоминать…

— Дело в том, — сказала она, — что мне не нужно, чтобы ты был благородным. Мне нужно только, чтобы ты был моим.

Его пристальный взгляд снова скользнул к ней. Холодная маска, которую он носил, начала давать трещину, глубокие эмоции пытались прорваться наружу.

От прилива восторга у нее перехватило дыхание. Она была права. В конце концов, она действительно была ему небезразлична.

Она убрала руки со стула и шагнула к нему.

— Твои синяки быстро заживают.

— Прошло уже несколько недель.

— Как хорошо мне это известно. — Еще один шаг, и она приблизилась к нему. — Ты читал новости из Лондона?

Он покачал головой.

— Редакционная статья мистера Пелхэма вызвала большой переполох, как и предсказывал мистер Финчли. «Таймс» опубликовала собственную серию статей о частных лечебницах. Парламент пока не проявил желания действовать, но я надеюсь, что они это сделают. Я жертвую средства на это дело. Это стало чем-то вроде моего благотворительного проекта.

Джастин ничего не сказал. Он просто смотрел на нее, и в его дымчато-серых глазах боролись эмоции, когда она приблизилась к нему.

— Видишь ли, мне приходилось чем-то себя занимать. Я была так несчастна. Действительно, в тот день, когда ты оставил меня в Лондоне, я плакала впервые почти за год. Я думала, что мое сердце разбито.

При упоминании о ее слезах маска Джастина дрогнула еще больше.

Она остановилась перед ним так близко, что ее юбки задевали его ноги.

— Я всю дорогу думала о том, что тебе сказать. Но теперь, когда я вижу тебя — теперь, когда я стою здесь и смотрю на тебя снова, — все, что я могу сказать тебе, это то, что ты можешь быть настолько холодным и безразличным ко мне, насколько тебе заблагорассудится, но я никуда не уйду.

— Хелена…

— Я не соглашусь расторгнуть наш брак или жить отдельно от тебя. Если ты хочешь избавиться от меня, тебе придется подать на развод. Хотя я предупреждаю тебя, что это будет скандал десятилетия и, скорее всего, погубит нас обоих.

— Ты сама не знаешь, что говоришь.

— Я знаю, чего хочу, Джастин. Я уже не та испуганная девушка, какой была, когда мы встретились.

— Я понимаю это, — сказал он с неожиданной грубостью. — Сейчас ты намного сильнее. Если бы это было не так, я бы никогда…

Он резко замолчал, в явном расстройстве запустив пальцы в волосы. Он повернулся и подошел к камину, повернувшись к ней спиной.

— Тебе не следовало приезжать сюда.

— Чепуха. Аббатство Грейфрайарз теперь мой дом. Где еще в этом мире мне следует быть?

Он пробормотал что-то себе под нос. Это прозвучало скорее как ругательство. Она не смогла разобрать слов. А потом он рассмеялся. Короткий, горький смешок.

— Грейфрайарское аббатство. Знаешь, сколько лет я планировал и плел интриги, чтобы завладеть этим проклятым местом? Я хотел этого, несмотря ни на что. Вопреки всем доводам разума. Я верил, что заслужил его. И я думал, что, если я получу его, пустота внутри меня… Я не знаю. Заполнится или исчезнет.

Она подошла и встала у него за спиной.

— И теперь оно мое. Этот великолепный, но убогий дом, который никогда не приносил мне счастья.

Он долго смотрел в холодный камин.

— То желание, которое я испытывал к Аббатству, всего лишь бледная тень того желания, которое я испытываю к тебе.

У нее сильно забился пульс.

— Тогда почему ты пытался прогнать меня? Ты боишься, что я тоже не сделаю тебя счастливым?

— Как я могу быть счастлив, когда знаю, что уничтожу то единственное, что мне дорого больше всего на свете?

Он повернулся к ней лицом. И маска исчезла. На его месте была абсолютная уязвимость.

— Я не