Долг Короля - Риссен Райз

Рин, строил в воображении увлекательные картины их будущего на случай, если к ней так и не вернется память и долго сочинял объяснительные речи, которые в основе своей строились на обвинениях. Вспомнив все, о чем думал ночью, Анхельм признал, что он идиот, а все его планы более чем несостоятельны. К тому же, если он хотя бы попробует обвинить Рин в чем-нибудь, то рискует провести месяц под пристальным наблюдением врача-травматолога.

Вроде бы ему даже удалось снова задремать, но где-то в зале заиграл оркестр, и сон был прерван. Окончательно оставив эту идею, герцог умылся, оделся и собрался выйти из дворца, чтобы уехать в город до того момента, пока не начнется бал. Но в коридоре его поймал дворецкий и едва ли не плача стал умолять отведать обед, который приготовил шеф-повар. Анхельм сдался и спустя несколько минут сидел один в громадном зале, оглядывая череду тарелок с изысканными блюдами.

— Присядьте, пообедайте со мной, — сказал он молоденькой служанке. Девушка вспыхнула, опустила взгляд и покачала головой.

— Не положено мне, ваша светлость.

— Я прошу вас. Я не могу есть в одиночестве. Пожалуйста.

Девушка робко села на стул, но к еде не притронулась. Анхельм со вздохом положил ей стейк из мраморной говядины и зелень.

— Приятного аппетита! — улыбнулся он и занялся своей едой.

— Меня накажут, если увидят, — прошептала служанка.

— Не накажут. Я за вас заступлюсь, — уверенно ответил Анхельм. — Скажу, что заставил вас. Ешьте, а то остынет.

Девушка наконец нерешительно взяла вилку и нож и отрезала кусочек.

— Вкусно? Ну, вот видите, а вы отказывались.

Анхельм стал рассказывать ей о снеге, о Соринтии, а девушка только искренне удивлялась и смущенно отвечала на его вопросы. Но через какое-то время он так заболтал ее, что она, уже нисколько не стесняясь, подкладывала еду то себе, то ему, весело смеялась и выспрашивала то одно, то другое. Рассказывая о своих домашних, Анхельм ощутил, насколько сильно скучает по ним, и как ему хочется вернуться домой. Осознав это, он замолк и попросил девушку рассказать о себе. Выяснилось, что она родилась здесь, во дворце, ее отец работает плотником, а мать заправляет розами в королевской оранжерее. Их милую беседу прервал дворецкий. Служанку тут же как ветром сдуло, а Анхельм поспешил заступиться за нее. Дворецкий покачал головой и сказал, что не нужно баловать слуг, а то они распустятся и перестанут работать, как должно. Анхельм с улыбкой пообещал, что больше не будет, поблагодарил за обед и поспешил уехать из дворца.

На одной из улиц герцог зашел в ювелирную лавку, где долго и придирчиво выбирал для Рин подарок, который намеревался вручить ей перед торжеством. Но Анхельм даже не подозревал ни о том, что ему не удастся это сделать, ни о том, что случится с Рин на показе.

Анхельм вернулся около пяти вечера, принял ванну, оделся и спустился в главный зал, где должно было происходить празднество. Начало приема было назначено на семь вечера, гости уже стекались отовсюду, и теперь дворец наполнили люди самых разных профессий, возрастов и происхождений. Анхельм изо всех сил старался вести себя непринужденно, но это еще больше выдавало его волнение. Он побеседовал с несколькими гостями, но разговор не вязался, и герцог поспешил найти в толпе Фриса. Келпи стоял на галерейном балконе и сверху вниз смотрел на столпотворение с легкой брезгливостью.

— Вот, смотри, — герцог протянул Фрису коробочку, и тот полюбовался украшением.

— Для девчонки?

— Да. Хочу вручить ей прямо сейчас, но не могу найти ее.

Фрис указал на стайку девушек, перед которыми выхаживала Вивьен Мелли собственной персоной, и сказал:

— Вот за ними, в том коридоре есть дверь. В той комнате сидит девчонка.

Анхельм признательно хлопнул келпи по плечу и поспешил к Рин. Но стоило ему подойти к двери, как рядом появились несколько мужчин в костюмах, которые сказали, что к леди Рин никому нельзя. Анхельм сказал, что они даже не представляют, кому преграждают дорогу, но они лишь кивнули на Вивьен Мелли и сказали, что это ее распоряжение. Анхельм подошел к ней и сказал, что у него есть кое-что, что он хочет вручить Рин. Вивьен придирчиво оглядела украшение и сказала, что оно совершенно не идет к платью Рин, что к ней нельзя никому, и если он хочет сделать ей подарок, то придется подождать до конца показа. После чего увидела среди гостей кого-то из своих друзей и удалилась. Герцогу оставалось только зубами скрипеть. Он снова поднялся к Фрису и только сердито поджал губы, увидев его усмешку.

— Где Кастедар? — спросил он, чтобы завязать хоть какой-нибудь разговор.

— Я что, похож на справочник? Не знаю и знать не хочу, — выплюнул келпи.

Вот и поговорили. Анхельм устало привалился к колонне и прикрыл глаза. Спустя некоторое время часы пробили семь. Анхельм и Фрис спустились в зал и заняли свои почетные места на трибунах, окружавших высокий подиум. Вивьен поднялась на него и начала речь:

— Добрый вечер, дамы и господа! Я очень рада видеть вас на моем показе, посвященном нашей несравненной, прекрасной и обожаемой принцессе Фионе Левадийской! Этот вечер запомнится вам навсегда. Я, Вивьен Мелли, гарантирую это. Начнем же торжество!

Летящей походкой она направилась за кулисы подиума. Заиграла музыка, и под аплодисменты из-за кулис вышла первая девушка. Зал встал, и Анхельм поспешил сделать то же, что и все.

Она была высокой. Выше, чем Рин на ладонь. Тонкая и стройная, с нежными чертами лица, хотя на вкус Анхельма совершенно обычная. Волосы цвета спелой пшеницы подобраны в сложную прическу с локонами и петельками. Анхельм не разглядел цвет ее глаз, да ему и не особенно хотелось. Платье бледно-сиреневого цвета с роскошным шлейфом колыхалось вокруг ее фигурки. Она шла уверенно: аккуратный носик вздернут, глаза неопределенного цвета сияли.

— Хорошенькая. Грудь красивая, — прокомментировал Фрис. — Но в остальном какая-то пресная. Впрочем, мне после моего кофейного зернышка весь свет не мил.

— Исключая Рин…

— Конечно, исключая.

Анхельм с улыбкой отвернулся от вдруг ставшего серьезным келпи и еще раз оглядел девушку. Она уже дошла до края подиума и теперь поворачивалась ко всем гостям, давая им возможность рассмотреть ее со всех сторон. На платье блестели и переливались драгоценные камни, корсет был украшен перьями, Анхельм отстраненно подумал, что ее грудь, хотя и красивая, немного великовата для такого узкого корсета.

— Вы чувствуете этот аромат, дамы и господа? — спросила Вивьен. — Пряный шафран и сладкая ваниль влекут за собой в страну фантазий. Легчайший аранийский шелк цвета аметиста окутывает дымкой тайны